1 Свобода совести в России: исторический и современный аспекты. Выпуск 9. Сборник статей. — СПб.: Российское объединение исследователей религии, 2011.

2 Сборник подготовлен на основании материалов международных, общероссийских и межрегиональных научно-практических семинаров и конференций, состоявшихся в 2009–2011 гг. в Биробиджане, Благовещенске, Нижнем Новгороде, Омске, Пензе, Перми, Санкт-Петербурге, Сочи, Челябинске, Южно-Сахалинске. Они были организованы Российским объединением исследователей религии совместно с администрациями субъектов РФ, с международными и российскими общественными и правозащитными объединениями и посвящены проблемам обеспечения прав граждан на свободу совести, истории и современному положению религий и церквей в мире и в Российской Федерации, основным аспектам вероисповедной политики российского государства.

3 Издание адресовано религиоведам, историкам, политологам, юристам, преподавателям, аспирантам и студентам образовательных (государственных и негосударственных) учреждений, научным и правозащитным организациям, а также государственным и муниципальным служащим, осуществляющим связи с религиозными организациями.

4 ISBN 978-5-91470-019-2

5 Раздел II. Свидетели Иеговы в России и в мире.

Table of Contents

1. Бережко К. А., Слупина В.: Истоки движения Свидетелей Иеговы на территории СССР

1 К. А. Бережко (Украина)
В. Слупина (Германия)

2 Чарлз Тейз Расселл, который считается основателем организации Свидетелей Иеговы, дважды, в 1891 и 1911 гг., посетил Российскую империю и выступил в Одессе и во Львове. И хотя приём публики был прохладным, а его противники буквально не давали оратору говорить, всё же до начала Первой мировой войны немецкое бюро филиала Свидетелей Иеговы в Бармене регулярно поставляло библейскую литературу приблизительно 50 читателям в Украине[1].

3 После Первой мировой войны территория Западной Украины была разделена между тремя соседними странами: Польша получила Восточную Галицию и Волынь, Румыния — Буковину, а Закарпатье перешло к Чехословакии. В тех странах к тому времени существовала относительная религиозная свобода, что весьма способствовало интенсивной миссионерской деятельности Исследователей Библии[2] — так до 1935 г. официально именовались Свидетели Иеговы. Эта деятельность проводилась главным образом украинцами, которые в начале ХХ столетия эмигрировали в США и Канаду, там приняли учение Исследователей Библии, а затем или посылали своим родным в Украину библейскую литературу, или сами возвращались и проповедовали в родных сёлах[3]. Так в этих областях возникло много групп Исследователей Библии. Эту инициативу поддержали их единомышленники из Польши, которые в начале 1920-х годов проводили активную миссионерскую деятельность в Восточной Галиции и Волыни; в Буковине проповедовали Исследователи Библии с сегодняшних территорий Румынии и Молдавии.

4 Насколько известно, первый местный Исследователь Библии появился в 1922 г. в селе Колинкивцы в Буковине. Приблизительно в то же время в Закарпатье возникают небольшие общины Исследователей Библии — русские, венгерские и, по крайней мере, 3 румынских[4]. Первое подтверждение украинского собрания существует с 1925 г. Оно было образовано в селе Большие Лучки, куда с окрестных сёл приходило около 100 верующих. В этом селе собрание организовал бывший американский эмигрант Иван Шафар. До 1926 г. религиозная община на этой территории состояла примерно из 16 различных групп[5].

5 В Восточной Галиции на особое собрание Исследователей Библии в 1922 г. пришли 12 человек[6]. В 1925 г. в этой области было уже 20 собраний, среди них три украинских[7].

6 В 1924 г. на украинском языке вышел первый номер официального журнала этого движения — «Сторожевая Башня»[8]. В 1927 г. в закарпатском Ужгороде появился первый склад литературы для украинских, румынских, польских и венгерских библейских публикаций. Духовное руководство общинами в Закарпатье осуществляло с 1928 г. немецкое бюро в Магдебурге. Кроме того, в 1930 г. для этой области было открыто небольшое организационное бюро в городе Берегово возле Ужгорода[9]. За духовное попечение на территориях Волыни и Галиции в 1920–1930 годах отвечало польское бюро в городе Лодзь, которое, в свою очередь, с 1929 г. находилось под руководством центрально-европейского бюро в Берне[10]. В этих территориях число Свидетелей Иеговы стало быстро расти. Из приблизительно 1100 активных членов общины, которые были в 1939 г. в Польше, около половины находилось в территориях Восточной Галиции и Волыни[11].

7 С 15 марта 1939 г., когда фашистская Венгрия заняла юго-западную часть Закарпатья, религиозные общины потеряли связь с центром в Праге. К тому времени количество венгерских общин Свидетелей Иеговы выросло до 25, а украинских — до 12. Эта религия в стране была запрещена, все места встреч закрыли.

8 Религиозная дискриминация со стороны венгерских репрессивных органов была не менее жестокой, чем национал-социалистическое преследование. Допросы, которые проводили официальные лица, в большинстве сопровождались грубыми злоупотреблениями[12]. Также следует отметить ужасные санитарные и гигиенические условия, переполненные тюрьмы и недостаток продовольствия: всё это приводило к заболеваниям и смерти заключённых[13].

9 В 1942 г. венгерские солдаты отправили Свидетеля Иеговы Юрия Копоса вместе с другими, среди которых был ещё 21 верующий, на фронт близ Сталинграда. Там их должны были казнить как дезертиров, которые избегают военной службы. Однако этому помешало наступление Красной Армии. Свидетелей Иеговы перевезли в советский лагерь для военнопленных, где они оставались до своего освобождения в 1946 г.[14]

10 Оккупация территории войсками гитлеровской коалиции, а также последующее присоединение к УССР подвергло Свидетелей Иеговы репрессиям со стороны различных диктатур. Так, до 1945 г. от репрессий прямо пострадали 330 Свидетелей Иеговы[15].

11 Возвращение Западной Украины в состав Советского Союза принесло новые трудности, особенно для тех мужчин-Свидетелей, кто был способен носить оружие. Их отказ от военной службы, а также нейтральная позиция относительно партизанских группировок, которые боролись как против отступающих немецких, так и против советских войск, в нескольких случаях приводила к казни верующих. Другие Свидетели Иеговы на протяжении этого времени были расстреляны советскими солдатами за отказ от военной службы или же получили приговор — 10 лет тюрьмы, который означал голод и допросы, длившиеся месяцами. На 1944 г. в Буковине зафиксировано семь случаев того, что из-за отказа от военной службы Свидетели Иеговы были осуждены до 3–4 лет тюрьмы; четверо из них умерли в заключении от голода. В этом же году за отказ от военной службы ещё пять Свидетелей Иеговы были осуждены до 10 лет заключения в сибирских трудовых лагерях. Выжил только один[16].

12 В восточных областях Украины движение Свидетелей Иеговы также находило своих сторонников. В 1920-х годах швейцарский Исследователь Библии по фамилии Трумпи переехал в Восточную Украину, чтобы работать там инженером. Благодаря его миссионерской деятельности в деревне Любимовский Пост, которая находилась недалеко от Харькова, возникла группа Исследователей Библии, которая в 1926 г. уже насчитывала 30 человек[17]. Ещё одна небольшая группа Исследователей Библии в начале 1927 г. была в селе Калиновка, организованная благодаря миссионерской деятельности этого западноевропейского Исследователя Библии. На 1928 г. существуют подтверждения существования групп Исследователей Библии в Киеве и Одессе[18]. Желание зарегистрировать местное собрание осталось нереализованным, так же как и просьба о государственном разрешении на печать библейской литературы[19]. Это было следствием и общего осложнения во взаимоотношениях советского государства с религиозными организациями, и радикализации советского законодательства о религиозных культах.

13 Есть сведения, что всё-таки до 1932 г. из бюро филиала Исследователей Библии в Магдебурге регулярно пытались высылать в Украину по почте отдельные издания «Сторожевой башни» или другой библейской литературы. После 1932 г. это стало возможным только из Польши, и даже эти почтовые отправления чаще всего возвращались со штампом «не разрешено»[20].

14 Вернувшись домой после освобождения из немецких концлагерей, Свидетели Иеговы столкнулись со сложными политическими, экономическими и национальными проблемами на территории Западной Украины. К тому же продолжались бои между вооружёнными силами польских и украинских националистов, причём порой уничтожались целые сёла «другой национальности», а среди их жителей и некоторые Свидетели Иеговы. Кроме того, принудительные этнические переселения, которые происходили до 1946 г. вдоль новой восточной границы Польши, коснулись многих Свидетелей Иеговы. Целые украинские общины из Польши были переселены в Советский Союз. В 1946 г. количество Свидетелей Иеговы и их приближенных в Западной Украине достигло 5218 человек. Это особенно примечательно в сравнении с тем, что во всей Центральной России количество Свидетелей Иеговы составляло 221 человек.

15 Хотя советское правительство, начиная с 1943/44 гг., отказалось от суровой антицерковной стратегии, предоставив православной, католической и лютеранской церквам, а также некоторым протестантским общинам больше свободы[21], Свидетели Иеговы не были юридически признаны, их причислили к «антигосударственным, антисоветским и фанатичным сектам». Поэтому они постоянно находились под надзором органов государственной безопасности, которые старались раскрыть места их типографий, складов литературы и выследить связь с верующими за границей[22].

16 Закрытие всех западных границ требовало от религиозной организации, как в Украине, так и в других советских республиках, особого приспособления. Доставка литературы обеспечивалась с помощью курьеров, которые, рискуя собственной жизнью, переправляли литературу из Польши во Львов — часто пешком через границу; во Львове литературу переводили и размножали[23]. В 1947 г. один сержант-пограничник без предупреждения застрелил курьера, который переходил границу возле города Сокаль (Львовская обл.). Сержант позже получил за этот поступок медаль «За отвагу»[24].

17 В июне 1947 г. сотрудники МГБ арестовали около 30 Свидетелей Иеговы, среди которых был и «служитель страны» Станислав Бурак[25]. Всем им было предъявлено обвинение в подрывной деятельности — распространении антисоветских публикаций. Многие из них получили смертный приговор, который был позднее заменён на 25 лет заключения в сибирских лагерях.

18 Вскоре состоялись другие аресты, во время которых многие Свидетели были арестованы за размножение нелегальной литературы, за отказ от военной службы и за то, что они не принимали участия в выборах и не разрешали своим детям вступать в пионерскую организацию или комсомол. Часто для ареста хватало уже признания факта принадлежности к Свидетелям Иеговы. Служба безопасности тогда «давила» на соседей и коллег, лишь бы собрать фальшивые обвинения, которые дали бы основание для суда над «иеговистом»[26]. Приговоры большей частью предусматривали конфискацию имущества и принудительные работы, по обыкновению 10 лет в одном из лагерей ГУЛАГа[27] в Сибири или Центральной России, где заключённых ждал голод, тяжёлая работа и физические издевательства. Такие условия часто приводили к преждевременной смерти верующих[28].

19 Согласно неполным отчётам, в СССР тогда было 3488 Свидетелей, из которых большинство жили в Западной Украине[29]. Между 1947-м и 1950 годами арестовали свыше 1000 Свидетелей Иеговы. Но число тех, кто принял это вероисповедание, возросло более чем до 8000 человек[30].

20 Заключение после 1944 г. не было обычным арестом в сегодняшнем понимании этого слова. Часто этому предшествовали многомесячные допросы с пыткой и побоями. Камеры были переполнены, в каждой было по 3–10 заключённых. Свой скупой рацион узники получали два или три раза в день. Раз в день или в неделю разрешалась прогулка в тюремном дворе. Заключённые не работали. Условия заключения часто приводили к смерти. Но и здесь Свидетели Иеговы находили возможность втайне доставлять свою религиозную литературу к тюремным камерам, хотя их часто перемещали из одной камеры в другую, каждый раз подвергая унизительному придирчивому обыску[31].

21 С 1947 по 1950 год было заключено 1048 Свидетелей Иеговы из западных областей Украины и Белоруссии, а также из Молдавии и республик Прибалтики, причём по количеству украинцы составляли наибольшую часть узников. Среди заключённых были те, кто возглавлял религиозное общество Свидетелей Иеговы в СССР, а также сотни Свидетелей, которые вернулись из немецких концлагерей. В скором времени после возвращения в СССР их отправляли дальше в лагеря ГУЛАГа; так эти Свидетели встретились с жестокой реальностью преследования под властью различных диктаторских режимов[32].

22 Как правило, узники Свидетели Иеговы в конце 1940-х и в начале 1950-х годов получали 10 лет трудовых лагерей в Сибири, где находилось большинство лагерей[33]. Но во многих случаях уже за первым приговором им присуждали 25 лет трудколоний[34]. Этот приговор чаще всего влёк за собой полную конфискацию имущества[35].

23 До конца 1940-х годов в лагерях находились как женщины, так и мужчины; женщины жили в отдельных окружённых колючей проволокой зонах. Но с начала 1950-х годов были уже и отдельные женские лагеря[36]. Чаще всего заключённые жили вместе в бараках по 20–100 человек. Они каждый день работали по меньшей мере 8 часов на территории лагеря (в мастерских) или ещё где-то, например, в сельском хозяйстве. Работа была очень тяжёлой, заключённые нередко под конвоем строили фабрики или прокладывали железную дорогу. На лагерной территории в свободное от работы время заключённые могли передвигаться без охраны[37].

24 Порой возникала возможность выйти на свободу, подписав письменное заявление о том, что отказываешься от своей веры, но большинство «узников совести» не делали этого. Если вообще разрешалось, письма можно было писать только два раза в год под жёсткой цензурой[38].

25 Даже суровый надзор, обыски и изоляция в лагерях ГУЛАГа не смогли воспрепятствовать Свидетелям Иеговы тайком доставлять свою литературу в лагерь и даже переводить её там, поскольку доставленные религиозные публикации были на английском, немецком или французском языке. Устраивали также курсы по изучению этих языков, чтобы больше заключённых могли помогать при переводе[39]. Миссионерская деятельность Свидетелей Иеговы в этих лагерях была эффективной[40]. Так, 40% всех Свидетелей, которые в 1957 г. были в СССР, приняли это вероисповедание в тюрьме или в трудколонии[41].

26 Чтобы прекратить дальнейшее распространение данной религии, в конце 1950-х годов КГБ позаботился, чтобы свыше 400 мужчин Свидетелей Иеговы и почти 100 женщин из разных трудовых колоний СССР были перевезены в два мордовских лагеря. Среди них было немало Свидетелей, которые выполняли в религиозной общине организаторскую работу[42]. Вплоть до 1980-х годов многие Свидетели получали судебные приговоры, по которым должны были отбывать многолетние наказания в таких лагерях[43].

27 Ещё одним мероприятием, целью которого было «приостановление дальнейшей деятельности иеговистского подполья», было массовое выселение верующих в Сибирь. 8 апреля 1951 г. состоялась операция «Север», которая касалась исключительно Свидетелей Иеговы[44]. Только из Украины в Сибирь было выселено свыше 6100 Свидетелей, не считая сосланных из Молдавии[45], Западной Белоруссии, Латвии, Литвы и Эстонии. В целом из шести республик выселение коснулось приблизительно 9500 человек; причём украинские Свидетели составляли почти 65%. Все они могли избегнуть депортации, подписав письма, где указывалось, что они отказываются иметь что-нибудь общее с религиозным обществом Свидетелей Иеговы[46]. Но из Украины депортировали не всех Свидетелей, поскольку списки властей, очевидно, были неполными. Кроме того, если той ночью кого-то не было дома, депортация его обошла и его в дальнейшем уже не искали. Кое-кто подал официальное заявление с просьбой присоединиться к депортированным родственникам. Власти не отвечали на такие заявления и отмалчивались о том, куда именно вывезли родных. В итоге после выселения в каждом из 15 собраний Свидетелей Иеговы в окрестностях Ивано-Франковска осталось ещё приблизительно по 30 верующих, в общей сложности около 450 человек[47].

28 Депортация планировалась как пожизненная ссылка. Свидетели Иеговы не должны были вернуться из Сибири, где их поселили. Они не были в тюрьме, тем не менее, должны были регулярно отмечаться в местных органах власти. Невыполнение этого распорядка угрожало многолетним заключением. Выйти за пределы спецпоселения можно было, только получив специальное разрешение у коменданта[48].

29 Свидетели Иеговы в Закарпатье в 1951 г. тоже подлежали выселению, так же как в других частях Украины. С этой целью были даже подготовлены пустые грузовые вагоны. Но по неизвестной причине это выселение не состоялось. Позже Закарпатье стало важной операционной базой, где в подполье печатали религиозную литературу для верующих во всём Советском Союзе. Несмотря на государственную политику репрессий, Свидетели Иеговы в Закарпатье нашли пути для контакта с выселенными братьями и сёстрами по вере в 54 лагерях ГУЛАГа и даже поддерживали их материально[49].

30 После смерти Иосифа Сталина 5 марта 1953 г. пришла амнистия и с ней улучшение в отношении к Свидетелям Иеговы. Государственная комиссия начала проверять приговоры. Многие Свидетели тогда вышли на волю, другим 25 лет заключения заменили на 10. Но амнистия не касалась тех, кто был депортирован в 1951 г. В некоторых лагерях число заключённых, которые присоединились к Свидетелям Иеговы, превышало изначальное число Свидетелей, которых туда отправили. После освобождения некоторые Свидетели смогли вернуться домой и восстановить контакт с братьями по вере. А некоторые верующие переехали в другие области Украины или регионы огромной советской страны. Кроме того, спецпоселенцы в Сибири уже не нуждались в разрешении, чтобы свободно передвигаться за пределами поселения[50].

31 Тем не менее амнистия ещё не означала свободы вероисповедания. Многие Свидетели Иеговы, вскоре после того как их отпустили, снова получили большие тюремные сроки[51]. Кроме того, в Иркутской области, например, организовали специальный лагерь только для Свидетелей Иеговы, в котором находились приблизительно 400 мужчин и 200 женщин[52]. В отличие от 1940-х годов, когда одного наличия литературы Свидетелей Иеговы было достаточно, чтобы на 25 лет попасть в тюрьму или в трудовую колонию, после смерти Сталина в 1953 г. сроки заключения за владение этой религиозной литературой уменьшились до 10 лет. Позднее за это наказывали только денежным штрафом, а литературу отбирали и уничтожали[53].

32 Новый государственный руководитель Никита Хрущёв начал в 1956 г. процесс «десталинизации». В этом же году были реализованы первые попытки сотрудничества служб безопасности восточного блока. С 7 по 11 марта в Москве под советским надзором состоялась первая конференция служб безопасности социалистических стран[54]. Интересно, что с того времени можно было заметить параллельное развитие стратегий служб безопасности, особенно в ГДР, Польше, ЧССР и СССР: опыт работы со Свидетелями Иеговы ясно показал, что большинство из них противостояло всем попыткам отвести их от религиозных убеждений силой, пыткой, тюрьмами, трудколониями или выселениями, поэтому спецслужбы перешли к попыткам сотрудничества с ответственными Свидетелями Иеговы в каждой из этих стран. Затем, когда и этот метод не дал результата, попробовали применить стратегию «внутреннего раскола». КГБ в СССР перестал подвергать заключению ответственных Свидетелей Иеговы, но установил за ними тщательный надзор. Кроме того, их регулярно вызывали в КГБ и предлагали вознаграждение за сотрудничество. «Документация о клерикальной восточной миссии и о её направленной против СССР деятельности», которую до 1988 г. насобирали спецслужбы ГДР вместе с КГБ, показывает, что попытки служб безопасности контролировать Свидетелей, в противоположность другим церквам, остались безрезультатными[55].

33 Руководство религиозной организацией Свидетелей Иеговы в СССР осуществлял комитет, состоящий из четырёх Свидетелей Иеговы из Украины и ещё четырёх из Сибири. Сознательная дискредитация некоторых ответственных верующих, как часть стратегии «внутреннего раскола», послужила причиной долгих лет недоразумений, которые были улажены только в 1962–1963 гг. после вмешательства Главного управления Свидетелей Иеговы в Бруклине (США)[56].

34 В июне 1965 г. Верховный суд Украины постановил, что литература Свидетелей Иеговы носит религиозный, а не антисоветский характер. Хотя это решение относилось только к одному судебному делу, в будущем оно повлияло на судебные решения по всей Украине. Власти перестали арестовывать людей за чтение библейской литературы, хотя и продолжали сажать Свидетелей в тюрьму за их проповедь. Кроме того, в их домах систематически проходили обыски[57].

35 Ещё одно важное изменение произошло в конце 1965 г. Правительство СССР издало указ, согласно которому все Свидетели Иеговы, которые в 1951 г. были выселены в Сибирь, получали свободу. Теперь они могли беспрепятственно путешествовать по всему СССР, однако конфискованное имущество им не возвращалось. Несмотря на это, только некоторые смогли вернуться в родные места ввиду трудностей, которые создавали местные органы власти.

36 Многие Свидетели Иеговы, которые в 1951 г. были выселены в Сибирь, переехали в разные части СССР: в Казахстан, Киргизию, Грузию и на Северный Кавказ. Другие переселились в Восточную и Южную Украину, создав таким образом дальнейший фактор роста для этого религиозного общества[58].

37 Вопреки ощутимой «оттепели» КГБ продолжал вводить различные репрессивные меры против Свидетелей, например, их могли вызвать с работы и несколько дней продержать в кабинете госбезопасности или в гостиничном номере. На протяжении этого времени их непрестанно подвергали допросу два или три работника КГБ, которые, сменяя друг друга, не давали задержанному возможности отдохнуть. После этого Свидетеля отпускали только для того, чтобы через несколько дней задержать снова, и процедура повторялась. Служба госбезопасности надеялась побудить их отказаться от своей веры, чтобы использовать как сотрудников в рядах организации. Когда верующие и дальше держались своих религиозных убеждений, то давление усиливалось[59].

38 Ещё один часто используемый метод КГБ в 1960–1970-х годах заключался в том, чтобы принуждать активных Свидетелей Иеговы переезжать с одного места на другое. Причина была в том, что местные власти не хотели сообщать в Киев о неутешительных результатах антирелигиозных мер. Местные власти получали от своих органов надзора сообщения, что число Свидетелей ежегодно возрастает. Тем не менее в их донесениях в Киев должно было сообщаться, что количество Свидетелей не увеличивается. На самом деле такая тактика лишь содействовала распространению веры Свидетелей Иеговы[60].

39 После смерти генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева 10 ноября 1982 г. его пост занял шеф КГБ Юрий Андропов. К моменту его смерти 9 февраля 1984 г. по Украине прокатилась новая волна преследований. Похоже на то, что официально эти гонения происходили не от союзного правительства, которое на тот момент требовало реформ в республиках. Чтобы продемонстрировать их преданность и ревностность во внедрении этих реформ, власти в некоторых областях Украины арестовали некоторых довольно известных Свидетелей Иеговы. Тем не менее эти государственные репрессии не затронули большинство верующих.

40 На протяжении 1983–1984 гг. в Украине состоялся ряд судебных процессов над Свидетелями Иеговы. Многие из них были заключены на 4–5 лет. Но в отличие от прошлых годов большинство осуждённых не должны были уже отбывать наказание в трудовой колонии в Сибири или Казахстане. Их оставляли в Украине. Часто дискриминация Свидетелей продолжалась в тюрьмах, когда им несправедливо предъявляли обвинение в нарушении порядка исправительного учреждения. Таким образом власти старались найти повод, чтобы продлить срок заключения. Некоторые руководители исправительных учреждений отправляли Свидетелей в психиатрические клиники, чтобы там их признали психически больными[61].

41 Михаил Горбачёв, выбранный на должность генерального секретаря ЦК КПСС 11 марта 1985 г., сделал «гласность» и «перестройку» стержневым фактором новой политики. Политические перемены привели к более мягкому отношению к Свидетелям Иеговы и положили начало ощутимым изменениям. Это проявилось в том, что Свидетелям предложили встретиться со штатными работниками местных отделов по делам религий. Некоторые из этих чиновников были даже готовы вести диалог с религиозными представителями Главного управления Свидетелей Иеговы в Бруклине. В 1989 г. руководство в Бруклине посоветовало руководящему комитету Свидетелей Иеговы в Украине наладить контакт с властями, чтобы зарегистрировать религиозное общество. Через год, в 1990 г., тысячам Свидетелей официально разрешили присутствовать на религиозном конгрессе в Польше.

42 В конце 1990 г. отдел юстиции начал процесс реабилитации некоторых Свидетелей Иеговы. Долгие переговоры с чиновниками в Москве и Киеве привели к желанной свободе. 28 февраля 1991 г. религиозное общество Свидетелей Иеговы было официально зарегистрировано в Украине[62] — это была первая регистрация этой религии на территории СССР. Через месяц, 27 марта 1991 г., состоялась регистрация на территории Российской Федерации. Таким образом, Свидетели Иеговы после более чем 50 лет запретов и преследований наконец получили религиозную свободу. Вскоре, 16 июля 1990 г., Украина объявила свой суверенитет; 24 августа 1991 г. произошло провозглашение независимости страны. С этого периода количество общин Свидетелей Иеговы и членов в них на территории Украины постоянно растёт. Об этом свидетельствует нижеприводимая статистика:

Годы Число активных проповедников Число пришедших на ежегодную Вечерю воспоминания смерти Христа

1994

51 069

131 224

1995

60 011

165 832

1996

71 224

193 412

1997

85 242

224 988

1998

101 757

229 328

1999

107 045

247 193

2000

112 720

251 953

2001

120 028

282 358

2002

125 030

272 621

2003

129 137

270 505

2004

133 152

279 353

2005

137 210

264 514

2006

135 013

262 008

2007

140 197

276 126

2008

143 243

275 908

2009

147 607

270 505

2010

149 852

271 425

43 Таким образом, история свидетельствует, что насильственные государственные меры в отношении мировоззренческих убеждений граждан не приносят ожидаемых официальными властями результатов.

2. Горбатов А. В.: Свидетели Иеговы в Сибири. 1951–1970 гг.

1 А. В. Горбатов (г. Кемерово)

2 В 1939–40 годах в ходе присоединения Западной Украины, Западной Белоруссии, Буковины и земель Бессарабии к Советскому Союзу немалая часть активных членов движения Свидетелей Иеговы, проживавших на указанных территориях, оказались на советской территории. Поначалу они открыто демонстрировали свою религиозную принадлежность и пытались добиться законного признания своей организации.

3 Однако уже в конце Великой Отечественной войны, по мере освобождения от оккупантов западных территорий Советского Союза, Свидетели Иеговы подверглись репрессиям. В марте 1951 г. было принято закрытое Постановление Совета Министров СССР «О выселении активных участников антисоветской нелегальной секты иеговистов и членов их семей, проживающих в Западных областях Украинской и Белорусской СССР, Молдавской, Латвийской и Эстонской ССР», в результате исполнения которого большинство верующих были депортированы в Сибирь[63]. По данным на 1 января 1953 г., 9363 «спецпоселенца» — Свидетеля Иеговы (в том числе 2784 ребёнка) — состояли на учёте в Иркутской и Томской областях[64]. Таким образом, возникновение и активизация данного религиозного движения в Сибири в исследуемый период непосредственно детерминированы внешним фактором — обычной в истории России практикой ссылки идеологически неблагонадёжных граждан за Урал.

4 Несмотря на то, что деятельность приверженцев этого вероисповедания прослеживается практически во всех сибирских административных областях, вряд ли стоит утверждать, что их расселение проводилось дисперсно. В трёх сибирских регионах (Иркутской, Томской областях, а также в Красноярском крае, включая Хакасскую автономную область), наблюдалась наибольшая концентрация групп и отдельных верующих. В остальных регионах фиксировалось небольшое количество групп, состоявших из 3–15 человек.

5 Расселение осуществлялось преимущественно в сельской местности, в колхозах и лесных хозяйствах, реже — в небольших городах. Так, наиболее крупные общины и группы Свидетелей Иеговы в Томской области дислоцировались в Томском, Зырянском и Асиновском районах; в Красноярском крае — в Канском, Назаровском и Ужурском районах; в Хакасской области — в Ширинском, Орджоникидзевском и Боградском районах.

6 В Сибири формирование централизованной незарегистрированной организации Свидетелей Иеговы связано с деятельностью П. Зятека[65] и Н. Василишина, которые ещё до депортации были известными руководителями среди Свидетелей в Польше и западноукраинских областях. В дальнейшем Зятек, возглавив организацию в Сибири, являлся, по сути, как руководителем так называемого Сибирского краевого комитета, так и всей организации Свидетелей в СССР (1956–1963).

7 Между населёнными пунктами, где проживали руководители (Зятек — в пос. Суетиха (Бирюсинск) Иркутской области, Василишин — на железнодорожной станции Крутояр Красноярского края), на промежуточных станциях сформировалась сеть общин и групп верующих — первый так называемый «обвод» в Сибири. Среди многочисленных объединений, расположенных на железнодорожных станциях вдоль Транссиба и по её ответвлениям на Томск и Абакан, особенно выделялась община районного села Назарово, где сконцентрировалась группа наиболее ревностных «возвещателей», прибывшая из тех же мест, что и упомянутые лидеры.

8 В 1950-х годах указанные религиозные центры организуют новые филиалы:
  • от пос. Суетиха в западном и восточном направлениях образовались группы в Иркутской области и в Красноярском крае;
  • от Назарово и Крутояра шло распространение конфессии в южном направлении — на территорию Хакасской АО, и западном — на территорию Кемеровской и Томской областей:

x

9 Миссионерская и организационная деятельность не ограничивалась только сибирским ареалом. Зятек и Василишин учредили новые формирования единоверцев: в Северной Осетии во главе с В. Базровым; в Киргизии — под руководством Е. Ремке, В. Бланка, Ф. Лангольфа (в прошлом активистов из Назарово), в Грузии — под руководством А. Кизеева[66]. Установили связи со Свидетелями на Украине и европейской части России.

10 Достаточно длительное время деятельность Свидетелей Иеговы находилась вне контроля советских органов, курирующих религиозные организации — уполномоченных по делам религиозных культов, поскольку наблюдение за подобными группами первоначально не входило в их компетенцию. Радикальные, на взгляд властей, социальные установки верующих, принадлежащих к данной организации, делали невозможным легальное её существование в СССР. Поэтому спецслужбы рассматривали указанную «секту» как организацию не религиозную, а в большей степени политическую, и поэтому она находилась под строгим контролем КГБ.

11 Показательна данная аппаратом управления КГБ характеристика деятельности группы в г. Прокопьевске Кемеровской области, которую государственные органы вполне могли бы применить ко всем Свидетелям в СССР: «наиболее враждебные по своей деятельности и реакционные по своей сущности», «под прикрытием отправления религиозных обрядов иеговисты проводят среди населения антисоветскую агитацию, в устной и письменной форме направленную на:
(1) Изменение в СССР существующего политического строя путём создания „теократического государства”.
(2) Отказ от службы в Советской Армии.
(3) Отказ от участия в выборах органов государственной власти.
(4) Дискредитацию органов советского государства и руководителей»[67].

12 Действительно, отличительной чертой этой организации было то, что значительное место в её догматике занимали социально-политические установки. Дополнительным и довольно существенным фактором, который определял негативно-непримиримое отношение спецслужб, было то, что организация Свидетелей Иеговы имела чёткую управленческую и финансовую структуру со сложной конспиративной сетью.

13 В исследуемый период Свидетели в административно-территориальном отношении представляли собой иерархическую пирамиду. Низшим звеном являлся кружок («килка»), объединяющий 3–10 человек. Иногда в кружок входили представители лишь одной семьи. В каждом кружке был служитель («слуга»), непосредственно подотчётный вышестоящему служителю группы. Служитель группы заботился о 5–8 кружках, а 3, 4, 5 и более групп входили в так называемый «обвод». От двух до пяти «обводов» образовывали округ. Округ подчинялся «краевому бюро», которое устанавливало непосредственную связь с Восточно-европейским бюро[68] или напрямую с центром в Бруклине[69]. Наряду со «слугами» в сложной структуре организации была сеть так называемых «связных» и «специальных пионеров». В обязанность «связных» входило установление отношений между группами и центрами, а «пионеры» занимались проповеднической деятельностью, используя настойчивую, но в то же время гибкую и весьма результативную систему методов и приёмов миссионерства.

14 При такой чёткой организации подчинение Бруклинскому центру носило в определённой степени номинальный характер. Бруклин в гораздо меньшей степени, чем краевое бюро, принимал участие в непосредственном оперативном руководстве организацией по причине слаборазвитых коммуникационных возможностей. Он снабжал Свидетелей методической и миссионерской литературой, вдохновляя их своими воззваниями и директивами, принимал отчёты низовых структур, то есть в большей степени осуществлял функции контроля и идеологического обеспечения.

15 Количество Свидетелей Иеговы в Сибири в 1950-е и до середины 1960-х годов имело устойчивую тенденцию к увеличению. Так, в Томской области к 1961 г. их насчитывалось более 1300 человек. В Иркутской области довольно продолжительное время организация Свидетелей Иеговы была количественно самой представительной среди всех субъектов СССР. Уполномоченный по делам религий при СМ СССР по Иркутской области в 1965 г. насчитывал их более 4000 человек, а с детьми — свыше 6000[70].

16 В 47 областях и краях СССР, согласно данным «Единовременного учёта религиозных объединений» 1961 г., было зафиксировано 607 объединений Свидетелей Иеговы (149 обществ и 458 групп) с количеством верующих 14 214 человек[71]. Из них более 30% (5500 человек) состояли в организациях, действовавших в Сибири. Более подробно ситуация на начало 1962 г. отражена в следующей таблице[72]:

Регионы Количество объединений В них человек

Западная Сибирь

Алтайский край

2 группы

22

Кемеровская область

2 группы

20

Новосибирская область

нет

нет

Омская область

10 групп

26

Томская область

5 общин

1 140

Тюменская область

1 группа

7

Всего

20 (5 общин и 15 групп)

1 215

Восточная Сибирь

Бурятская АССР

1 группа

15

Тувинская АССР

нет

нет

Красноярский край

12 (5 общин и 7 групп)

230

Иркутская область

74 (55 общин и 19 групп)

3980

Читинская область

5 (1 община и 4 группы)

70

Всего

92 (61 община и 31 группа)

4295

Всего в Сибири

112 (66 общин и 45 групп)

5510

17 Действительно, стоит согласиться с открыто симпатизирующим Свидетелям Иеговы исследователем С. Иваненко, что эта организация оказалась единственной, которая существенно сумела увеличить свою численность, несмотря на запрет, гонения и репрессии[73].

18 Рост организации происходил в основном за счёт следующих источников пополнения:

19   • Вновь прибывшие из мест заключения и спецпоселений. Государство сознательно отстраняло Свидетелей от их постоянного места проживания, направляя отбывших наказание верующих в Сибирь, по месту жительства членов их семей, находящихся на «вечном поселении». Например, в районы Хакасской автономной области в 1951 г. прибыло на спецпоселение 256 иеговистов. К 1957 г. за счёт активистов, возвратившихся из исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ), и вновь вовлечённых количество приверженцев исповедания увеличилось до 350 человек, а в 1959 г. приблизилось к 400[74].

20   • Члены семей и дети. Семьи Свидетелей, как правило, были многодетными, а дети старательно воспитывались в духе религии родителей. По мнению разных авторов, новообращённые на 30–50%, а то и на 80–90% состояли из родственников тех, кто уже исповедовал эту религию[75].

21 Парадоксально, но власти своей дискриминационной, ограничительной политикой по отношению к Свидетелям сами нередко способствовали их количественному росту. Отсутствие свободы передвижения (снятие с учёта спецпоселения) ограничивало возможность молодых людей отстраниться от организации и, наоборот, создавало объективные предпосылки для вступления в неё. Отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС в 1960 г. констатировал, что работу по «разложению сект» затрудняет тот факт, что граждане, порвавшие с иеговистами, не снимаются с учёта спецпереселенцев, а «главари» после освобождения из мест заключения свободно выбирают место жительства[76].

22   • Вновь обращённые и прозелиты (верующие, перешедшие из других конфессий). Небезынтересной и весьма правомерной, на наш взгляд, выглядит точка зрения И. И. Шадрина, изучавшего «сектантство» в послевоенной Восточной Сибири. По мнению исследователя, быстрый рост численности Свидетелей в указанный период объясняется тем, что они расселялись преимущественно вдоль и рядом с Транссибом, где со времён столыпинской реформы, за сорок с небольшим лет до их приезда, обосновались евангельские христиане-баптисты. Они, согласно предоставленным им реформой привилегиям, занимали большинство пристанционных низовых должностей. И Свидетели Иеговы беспрепятственно обращали в свою веру вчерашних баптистов, общины которых хотя и сохраняли внешнюю значительность по своему конфессиональному составу, но организационно были аморфными и слабыми, многие только номинально числились баптистами. Так, указывает И. И. Шадрин, значительное количество таких колеблющихся, ставших позднее Свидетелями, было в Ададымской, Аскизской, Канской и других общинах[77].

23   • Конфессия пополнялась также за счёт «обиженных» властью граждан, которые сочувствовали невинно пострадавшим переселенцам и заражались их стойкостью к вере и к тому же скептически негативно относились к существовавшему политическому строю.

24 Стоит особо отметить, что важнейшим фактором, влияющим на увеличение числа членов организации, являлась работа Свидетелей по пропаганде вероучения по принципу «от дома к дому», существующая и поныне. Автор этих строк был очевидцем того, как в 2005 г. активисты учения («пионеры») в едущем скором поезде обходили и «обрабатывали» каждого пассажира из купе в купе, из вагона в вагон. Руководство организации на протяжении всей истории постоянно указывало «возвещателям» на то, что их главная миссия — не совершение обрядов или вознесение молитв, а пропаганда своего вероучения, так как христианам в Евангелии дано повеление «научить все народы». Чтобы успешно проводить такую работу, Свидетели систематически проводили и проводят собрания, которые носят характер учебных занятий.

25 Для деятельности организации Свидетелей Иеговы было характерно то, что в процессе их роста постоянно шёл процесс реструктуризации, который выражался в разделении какой-либо базовой структурной единицы и выделении новых самостоятельных филиалов. Так, например, после разделения в начале 1962 г. «Восточного отдела» возникло несколько филиалов, один из которых возглавил бывший руководитель Тайшетского округа Матковский, который стал теперь заботиться о трёх округах: Тайшетском, Черемховском и Курганском[78].

26 Непосредственную практическую деятельность членов Церкви в целом отличали такие черты, как мобильность, организованность, инициативность, строгая последовательность и продуманность в поступках. Организация быстро восстанавливала свою организационную структуру, оперативно разворачивала работу среди верующих из числа местного населения, устанавливала связи с единоверцами, как из близлежащих регионов, так и других республик СССР. Историк А. В. Савельев, исследующий диссидентское движение в СССР в 1950–1970-х годах, вынужден был признать, что с организационной точки зрения определение «профессиональное» к светским инакомыслящим не подходит. Лишь религиозное сектантство, имеющее вековые традиции в России, полагает он, поддерживало свою организационную основу на достаточно высоком уровне[79]. Добавим, что в наибольшей степени это относится к Свидетелям Иеговы, хотя их история в России насчитывает немногим более ста лет.

27 В качестве иллюстрации можно привести следующий пример. Руководители Свидетелей, до этого проживавшие в разных районах Томской области, в течение 1958–60 гг. переселились на постоянное место жительства в г. Асино и прилегающие к нему населённые пункты, после чего активно стали призывать к переезду сюда рядовых «возвещателей». Директора предприятий и колхозов, как правило, беспрепятственно отпускали политически неблагонадёжных граждан, освобождаясь от ненужных хлопот. Схожую позицию занимали и комендатуры местных органов УВД, которые без особых бюрократических проволочек снимали со специального учёта Свидетелей. Так, в течение двух лет из одного только Пышкино-Троицкого района переселились 24 семьи Свидетелей. Выбор г. Асино объяснялся тем, что в данном населённом пункте наличествовали промышленные предприятия и шло строительство железной дороги, что давало возможность беспрепятственно устроиться на работу. К тому же Асиновский район располагался на пересечении транспортных коммуникаций (железнодорожный транспорт, водные пути, автотрасса, воздушное сообщение) и, соответственно, являлся весьма благоприятным местом для организационной и миссионерской деятельности «слуг», «связных» и «пионеров». В итоге, уже к 1961 г. в Асиновском районе насчитывалось более 700 Свидетелей. На предприятиях района некоторые строительные бригады состояли полностью из верующих этой религии, включая бригадира.

28 Сходные тенденции наблюдались в Зырянском районе (Томская область). В районном центре переселившиеся сторонники Свидетелей (около 170 человек) разместились вместе, образовав две улицы. Аналогичные процессы проходили в других сибирских регионах. Так, в Иркутской области в 1960 г. в пос. Суетиха проживали 479 Свидетелей, в пос. Квитон — 206, в пос. Хорлоши — 108, в пос. Октябрьский ими была сплошь заселена улица Рейда. Массовое сосредоточение единоверцев в отдельных населённых пунктах, их сознательно организованная самоизоляция в рабочих коллективах, безусловно, способствовали организационному сплочению, духовному единению и, таким образом, дальнейшей активизации деятельности Свидетелей Иеговы.

29 Тем не менее, несмотря на наличие жёсткого централизованного управления, приверженцы данного исповедания в 1959–1960 г. раскололись на три конфликтующих между собой группы: сторонников руководителя Сибирского краевого комитета Зятека с центром в Иркутске, оппозиционную группу «Назначенные Иеговой», а также конгломерат общин и групп, не присоединившихся ни к тем, ни другим, так называемых «нейтралистов».

30 Поводом к расколу, по данным церковного исследователя Д. Евменова, явилось разоблачение внедрённого в подпольную типографию Свидетелей сотрудника КГБ. Позже возникли и вероучительные разногласия, которые присутствуют до сих пор. Следующий раскол, произошедший в конце 1960-х годов, был связан с тем, что Бруклинский центр в 1964 г. предложил более лояльную политику отношения к советскому режиму, говоря о так называемом относительном подчинении государственной власти. С новыми указаниями не были согласны многие Свидетели, перенёсшие репрессии в СССР. Они продолжали воспринимать политические власти «видимыми организациями Сатаны». К. Поташов, принявший на себя руководство после смерти Н. Василишина в 1967 г., также находился в оппозиции к «Руководящей корпорации» (Руководящему совету). Несмотря на то что сам Поташов со временем отошёл от активной деятельности и уехал за пределы Сибири в г. Ужгород, а Зятек в 1960 г. был арестован и в 1963 г. осуждён, достаточно длительное время в СССР существовали не согласные друг с другом «обводы» и группы «зятековцев» и «поташевцев».

31 Американский центр неоднократно пытался примирить стороны, однако конфликт приобрёл всероссийский масштаб. Так, например, в г. Зима Иркутской области в 1967 г. из 310 Свидетелей насчитывалось 250 «зятековцев» и 60 «оппозиционеров-поташевцев»[80], а в Ставропольском крае в 1971 г. существовало два «обвода» основного, зятековского направления и один обвод поташевского.

32 Государственные структуры, в лице спецслужб, неоднократно пытались использовать существующий внутриконфессиональный конфликт в собственных интересах, но мероприятия, как нам известно, не имели особого эффекта.

33 Отношения советского государства и конфессии на протяжении исследуемого периода носили сугубо антагонистический характер. Основанием для этого тезиса косвенным образом служит анализ количественных данных надзорных производств Прокуратуры СССР по делам об антисоветской агитации и пропаганде[81]. Специфика данного исторического источника заключается в том, что он является вторичным и частично состоит из копийных документов, а частично из результатов обработки первичных материалов следствия. Отсюда, в определённой степени, его недостаточная информативность. Тем не менее объём документов, представленных в каталоге, делает его компактным и репрезентативным источником, что позволяет получить достаточно объективное представление о содержательной стороне карательной политики советского государства. По данным составителей каталога, изложенные в нём сведения составляют около 60% от общего числа дел осуждённых за антисоветскую агитацию и пропаганду в СССР.

34 Таким образом, при помощи контент-анализа документов, представленных в указанном источнике, были получены следующие данные, характеризующие государственную репрессивную политику в религиозной сфере в Сибири. За период с 1953 по 1964 г. нами зафиксировано 51 дело, связанное с антисоветской деятельностью, в которой непосредственно участвовали 154 сибирских лидера и активиста религиозных групп. Свидетели Иеговы среди конфессий, подвергавшихся репрессиям «по антисоветской 58-й статье», являли собой абсолютное большинство: 31 дело (93 человека), что составляет 60,7% от общего количества дел, и 60,3% от количества обвиняемых. Вторую позицию в этом рейтинге занимали евангельские христиане-баптисты — 7 дел, 21 человек. Это печальное лидерство Свидетелей объясняется ещё и тем, что органы власти, институт суда оценивали их в большей степени как закамуфлированную политическую организацию, тогда как все подсудимые выступали с заявлениями о строго религиозном характере их организации. Из сибирских регионов, где подвергались репрессиям «возвещатели», выделялись иеговистские центры и, главным образом, Иркутская область (дел 38,7% от общего количества, и обвиняемых — 39,7%). Приведём данные по количеству уголовных дел и обвиняемых в антисоветской деятельности Свидетелей Иеговы в Сибири за период 1953–1968 гг.:

Регионы Количество дел Количество обвиняемых

Иркутская область

12

37

Томская область

4

18

Красноярский край

7 (4)

14 (8)

Кемеровская область

3

10

Тюменская область

1

7

Омская область

1

3

Читинская область

2

3

Алтайский край

1

1

Всего

31

93

35 По отношению к руководителям Свидетелей Иеговы применялись жёсткие меры судебного преследования. В 1953 г. Тюменским областным судом по ст. 58-10 ч. 2 и 58-11 были осуждены 7 верующих этой религии. Они были направлены в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет каждый с последующим поражением в правах на 5 лет и с конфискацией имущества. В 1954 г. сроки наказания были снижены. В Томской области в 1953 г. были осуждены 13 Свидетелей с аналогичным наказанием. После анализа дела Генеральной прокуратурой в 1954 г. этот приговор остался без изменений. Всё же после смерти И. Сталина и осуждения культа личности сроки заключения многим осуждённым были существенно убавлены.

36 Тем не менее известен факт, когда «руководители иеговистского подполья» Иркутской области (пять человек) в 1963 г. были освобождены из-под стражи в зале суда, так как «они на следствии откровенно и подробно рассказали о своей преступной деятельности и публично заявили, что порывают связь с иеговистской организацией». При решении этого вопроса было учтено мнение Иркутского обкома партии о неприменении к указанным лицам наказания, связанного с лишением свободы. Оценивая данное решение, остаётся предположить, что это была пропагандистская «контрсектантская акция» со стороны областного руководства, так как это действительно редкий случай, когда сразу пять руководителей «сектантства» публично отрекаются от своего вероучения. К тому же, возможно, они ещё существенно помогли информацией заинтересованным в ней спецслужбам.

37 Преследования Свидетелей не ограничивались 58-й статьёй, их увольняли с работы, лишали родительских прав. По неполным данным Совета по делам религий при СМ СССР, по Указу от 4 мая 1961 г. и статьям 142, 143 и 227 УК РСФСР в 1961–1964 гг. было осуждено и выслано из числа верующих в РСФСР 79 иеговистов. В Красноярском крае были осуждены по ст. 227 УК РСФСР (и другим статьям) «наиболее злостные руководители» организаций Свидетелей Иеговы и пятидесятников — всего 43 человека, а высланы на основании Указа 35 человек[82].

38 Для государственных структур Свидетели были наиболее опасной «сектой». Общеизвестным является тот факт, что в принятой в 1961 г. «Инструкции по применению законодательства о религиозных культах», в перечне религиозных организаций, не подлежащих регистрации, деятельность которых должна быть прекращена в уголовном или административном порядке, Свидетели, как наиболее «реакционная секта», значилась первой.

39 Об опасности, которую представляли Свидетели для советской идеологии, говорит организация выпуска огромного количества «антииеговистской пропагандистской» литературы. Только иркутское книжное издательство практически ежегодно, в 1957–1965 гг., выпускало такие книги и брошюры[83].

40 Самым трудноосвобождаемым контингентом, отмечает историк спецпоселений В. Земсков, были «иеговисты». Исследователь поясняет, по сообщениям УВД Томской и Иркутской областей, в местах поселения они вели себя резко отрицательно. Большинство расселённых там спецпоселенцев в выборах в Советы участия не принимали, мероприятия партии и правительства «саботировали», в общественной жизни не участвовали. В то же время они строго соблюдали религиозные обряды, а наиболее активные из них ходили по населённым пунктам и распространяли антисоветские слухи. Так, в Братском районе Иркутской области группа молодых Свидетелей в марте 1957 г. ходила по населённым пунктам и распространяла антисоветское письмо о «новом мире», проповедуя при этом религиозные взгляды и проводя вербовку новых членов. Их поведение спецотделами МВД трактовалось однозначно как контрреволюционное. По этой причине они были сняты с учёта фактически одними из последних вместе с контингентом «бандитов и националистов». География расселения спецпоселенцев-Свидетелей в Сибири по состоянию на 1 января 1959 г. выглядела следующим образом: Иркутская область — 3415 человек, Томская область — 1153, Красноярский край — 239, в ряде других областей и республик на учёте оставался один-два человека[84].

41 Действительно, Свидетели вызывающе, как ни одна из «запрещённых сект», не подчинялась установленным правилам. В течение всего советского периода они категорически отказывались от регистрации (впервые как религиозное объединение оно было зарегистрировано лишь в 1991 г.).

42 Сознательное уклонение от призыва на военную службу среди Свидетелей имело также систематический характер. Н. Гордиенко в своей откровенно апологетической работе, защищая Свидетелей, утверждает, что обвинение в том, что они создают угрозу обороноспособности страны, является полной нелепицей, «учитывая ничтожно малое число молодых членов конфессии в рассматриваемый период»[85]. С этим аргументом трудно согласиться. Согласно данным отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по РСФСР, в 1960 г. в Чуйском районе Иркутской области насчитывалось 84 Свидетеля в возрасте до 30 лет, в Тулунском — более 100. Только в 1960 г. отказались от службы в армии в Чуйском районе 16 человек, в Тайшетском — 10, в Тулунском — 8, в Зиминском — 3[86]. Заметим, что подобные демарши и в таком количестве (в четырёх районах — более 30 человек) для указанного периода были беспрецедентными, являлись, по сути, вызовом существующей советской системе. Да и для большинства стран в исследуемый период подобные действия квалифицировались как противогосударственные.

43 Известно, что концепция альтернативной гражданской службы в европейских странах, за некоторыми исключениями[87], складывается примерно с середины 1960-х годов. Общество к этому времени приходит к выводу о том, что, по крайней мере, в мирное время свобода выбора, как неотъемлемая составляющая прав и свобод каждого человека, важнее, чем право государства на принуждение его к нежеланному воинскому труду. Опуская этические и юридические аспекты данной проблемы, отметим лишь, что, например, в Испании в 1982 г. парламент принял закон о «новой модели вооружённых сил и военной службы», согласно которому срок прохождения службы уменьшился до 9 месяцев, вводилась гражданская альтернативная служба и в то же время усиливались наказания за уклонение от военной службы вплоть до продолжительного тюремного заключения. В Испании в 1990-е годы более 12 тысяч призывников отказались как от военной, так и от гражданской службы. Большинство из них были осуждены, а около тысячи нарушителей отбыли тюремные сроки[88].

44 В Греции — стране-члене ЕС и НАТО, где в армии служат по призыву, до сих пор (данные на 2005 г.) ежегодно под суд отдаются сотни мужчин в связи с «отказом от военной службы по религиозным убеждениям». Тем более очевидно, что в 1950–60 гг. в Советском Союзе, весьма далёком от принятия принципов толерантности, эта проблема могла решаться только единственным — репрессивным путём. В то же время мы не можем однозначно утверждать, что в исследуемый период по отношению к Свидетелям широко применялась ст. 80 ч. I УК РСФСР — уклонение от очередного призыва на действительную военную службу. Вероятно, чаще всего на арестованного, ещё очень молодого человека, спецслужбы и прокуратура оказывали соответствующее давление, после чего он раскаивался, его амнистировали, или суд определял минимальную меру наказания. Когда же обвиняемый упорствовал, не шёл на компромисс, то следовало тюремное наказание. Так, в частности, были осуждены к трём годам общего режима в 1969 г. О. Сикстус и А. Бычков из Назарово Красноярского края, которые вину свою признали, но в содеянном не раскаивались[89]. Однако не всегда помогало публичное отречение. Так, Кемеровский областной суд в апреле 1963 г. учёл искреннее раскаяние 21-летнего Василия Мацолы, неоднократно уклонявшегося от службы, и определил ему меру наказания — два года заключения общего режима[90].

45 Свидетели Иеговы, отмечал Н. Струве ещё в 1960 г., отказывались от всего, что укрепляет советский строй[91]. Свидетели нередко саботировали выборы в органы Советской власти, аргументируя, например, так: «У меня один голос. Я отдал его Богу Иегове. Больше мне отдавать нечего». Это выражалось даже в таких, казалось бы, незначащих обыденных мелочах, как отказ расписаться в получении спецодежды или пропуска на предприятие. Они отказывались подписываться на государственные займы, игнорировали посещения театров, кино, клубов, собраний, лекций, любых общественных мероприятий, враждебно относились к профсоюзам. Так, зимой 1957–58 гг. пять Свидетелей Хакасской Автономной области отказались принять медали «За освоение целинных земель», которыми они были награждены за высокие показатели на уборке урожая[92]. Подобные примеры отклоняющегося поведения бросались всем в глаза и вызывали отторжение не только у представителей властных структур, но и у большинства населения. Так, отдел пропаганды и агитации ЦК КПСС в справке от 1960 г. «О недостатках в работе партийных организаций Иркутской области по антирелигиозной пропаганде среди сектантов» приводит случаи «неправильных методов воздействия на верующих»: отсталые элементы принуждали Свидетелей пить водку, выражаться нецензурными словами. В пос. Октябрьском Чуйского района по дому одного из Свидетелей стреляли из ружья, у другого сожгли баню. У шофёра Черемховского кирпичного завода Кладейчука были отобраны права за нарушение правил движения, при этом ему было заявлено, что документы ему вернут, только когда он выйдет из секты[93]. Председатель колхоза им. Фрунзе Томской области устроил в буквальном смысле гонения (травлю) на семьи Свидетелей, в результате чего они были вынуждены выехать из колхоза. «Осознав» неправомерность действий бывшего председателя, новое руководство осуществляло попытки добиться их возвращения обратно в колхоз, при этом «используя для нажима на них административные органы» (курсив наш — А. Г.)[94].

46 Н. Гордиенко, на наш взгляд, явно лукавит, когда утверждает, что существовавшее в ту пору подозрение советских властей в том, что Свидетели Иеговы проводят активную антисоветскую, то есть антигосударственную деятельность, было абсурдным. В качестве доказательств этого он приводит в пример ссылки на издания Свидетелей 1964, 1976, 1976 гг., где утверждается обратное: надо подчиняться мирским властям[95]. Однако мы уже упоминали, что резкое изменение позиции руководства Свидетелей по отношению к государственной власти произошло в 1964 г. До этого времени в журнале «Башня стражи» (теперь «Сторожевая башня») поощрялось демонстративное непризнание земных правительств, которыми владеет Сатана. Позиция враждебного отношения к институтам власти, заметим, вызывала непонимание и у правительств других стран, например США. Отталкиваясь от евангельского положения, выраженного формулой «Кесарево кесарю, а Божие Богу», Свидетели, интерпретируя его вторую часть, по сути, придали ему ярко выраженное антиобщественное направление. В 1961 г., например, Свидетелям, проживавшим в СССР, указывалось, что их участие в выборах советских органов управления должно рассматриваться «как соучастие в преступных сатанинских делах кесаря»[96].

47 Согласно данным агентуры госбезопасности, руководитель Свидетелей Иеговы в Абакане Ф. Асланиди в 1962 г. так оценивал ситуацию в стране: «Наших книг купить нельзя, а советских везде полно. Вот тебе свобода, демократия и конституция. Здесь всё делает Сатана, его власть. Он сеет плохие семена в пшеницу. В начале этого столетия только в России, а теперь Сатана засеял свои семена в каждый уголок земли — везде коммунисты. И если теперь Иегова по-иному не может уничтожить, то будет брошена атомная и водородная бомба, которая и будет Армагеддоном».

48 По отношению к режиму, государственным институтам и о перспективах дальнейших действий он, согласно тем же источникам, говорил следующее:

49 «Сатана — это советская власть, а все служащие — его дьяволы. Все говорят, что мы хорошо живём, всего имеем. Это только в газетах, в действительности у нас ничего нет. Нам старшие братья из службы Иеговы пришлют новые журналы и укажут, как нужно бороться с Сатаной, и мы их победим[97]».

50 Есть основание полагать, что Свидетели, жившие в СССР, многие из которых были репатриантами, пережили тюрьмы и ссылки, интерпретировали учение более радикально, чем их единоверцы в США и других странах. Поэтому вполне можно допустить, что относительно нейтральные положения центра нередко на местах трансформировались в антисоветские. Не случайно ряд организаций и групп Свидетелей отказались принять новые «оппортунистские» положения бруклинского центра.

51 Упомянутый А. Савельев, задаваясь вопросом, какова степень революционности субкультуры диссидентов, предлагает обратить внимание на приёмы конспирации. Они, считает исследователь, являются как бы оборотной стороной революционности, так как революционеры, как наиболее гонимые представители общества, всегда вынуждены заботиться о своей защите. А. Савельев выделяет основные формы конспирации, применяемые ещё российскими социал-демократами:
(1) Профессионализация революционной работы: профессиональное обучение на уровне кружков и партийных школ.
(2) Использование нелегальных печатных устройств и типографий.
(3) Применение различных форм тайнописи (шифрование, кодирование и т.п.).
(4) Использование в переписке и литературных публикациях особых кличек и псевдонимов вместо подписи собственной фамилии[98].

52 Подвергая анализу тайную практику диссидентов, историк приходит к выводу, что они не проявляли присущего революционерам мастерства конспирации. В свою очередь можно заметить, что организация Свидетелей Иеговы, параллельно сосуществующая с движением диссидентов в СССР, по уровню профессионализма и применению конспиративных приёмов демонстрировала действительно высокий уровень. Если использовать логику рассуждений А. Савельева применительно к Свидетелям, то можно придти к выводу, что данная организация являлась в наибольшей степени революционной и диссидентской, чем иные нонконформистские общественные структуры.

53 Действительно, все четыре компонента конспирации можно проследить в непосредственной практической деятельности Свидетелей. К примеру, в целях конспирации, по указанию руководителя группы И. Мацолы, в Кемеровской области отчётность составлялась цифровым кодом, всем участникам организации были присвоены номера. Собрания всегда проходили тайно, на квартирах верующих, и носили, как правило, характер учебных и инструктивных заседаний. Среди участников группы распространялась листовка — инструкция, рекомендующая, как правильно вести себя на допросах, как отвечать на вопросы следователей. В конспиративной практике Свидетелей широко применялись искусные тайники. Так, часть архива «краевого комитета» была обнаружена чекистами в тайной квартире в пос. Китой Усольского района Иркутской области. Документы хранились в тайнике, умело выдолбленном в нижнем бревне веранды[99]. В исследуемый период Свидетели активно использовали нелегальные печатные устройства, организовывали тайные типографии. При этом для нелегальной издательской деятельности Свидетелей характерен размах, который вполне способен удивить современного подпольщика. Только в 1959–60 гг. в Иркутской области органами ГБ были обнаружены и ликвидированы 4 подпольные типографии. В двух подпольных типографиях в пос. Анзеба Братского р-на и на территории Ростовской области (при активном участии руководителя округа в Иркутской области Матковского) было отпечатано около 9 тысяч экземпляров религиозной литературы.

54 Во время обысков сравнительно небольшой группы И. Мацолы в Кемеровской области было изъято более 130 журналов «Башня стражи» и «Информатор», более 80 брошюр и листовок, 5 книг Дж. Рутерфорда, большое количество рукописей. При аресте и обыске участников Свидетелей в Томской области в 1958 г. В. Бурак, К. Пынтя, И. Мивовач был обнаружен и изъят полный алфавит типографского шрифта в количестве 7337 знаков (общий вес — 37 килограммов), кустарный прибор для отливки шрифта, 135 буквенных матриц, в трёх тайниках выявлено большое количество литературы.

55 К концу 1960-х годов наблюдается уменьшение числа последователей Свидетелей в Сибири за счёт выезда в западные области страны и Среднюю Азию. Массовая миграция связана с Указом Президиума ВС СССР от 30 сентября 1965 г. «О снятии ограничений по спецпоселению с участников сект „Свидетели Иеговы“, „истинно-православные христиане“, „иннокентьевцы“, „адвентисты-реформаторы“ и членов их семей». Согласно этому закрытому указу участники сект освобождались от административного надзора органов охраны общественного порядка. Это означало, что они могли покинуть места ссылки, но возвращение на родину допускалось только с разрешения органов власти тех регионов, где они ранее проживали. Поэтому сотни семей Свидетелей отдали предпочтение благодатным южным районам СССР, а не Сибири с её суровыми климатическими условиями, низкими урожаями и заработками. К тому же, считали они, в районах, куда они намеревались переселиться, существовали более благоприятные условия для религиозной деятельности, то есть государство оказывало меньшее давление на конфессию.

56 По оценкам уполномоченного по Томской области, в начале 1970-х годов организация «иеговистов» была на грани распада. Если в начале 1960-х годов в области их было более тысячи, то в 1967 г. — 295 человек, 1968 г. — 236, 1969 г. — 140, 1970 г. — 122. Схожие тенденции наблюдались в Иркутской области. Так, в г. Зима уполномоченным по Иркутской области на 1 января 1967 г. было зафиксировано 310 Свидетелей, а на 1 декабря 1970 г. — 74. Некоторые из верующих оставили свою религию, перейдя в другие религиозные организации.

57 История движения Свидетелей Иеговы в Сибири в указанный период является одним из наиболее ярких примеров, когда государство искусственным образом, само того не желая, то есть не прогнозируя грядущие последствия, инициировало появление развитой религиозной, с некоторыми признаками тоталитаризма, организации на территории, где для её появления отсутствовали какие-либо объективные предпосылки.

3. Дударёнок С. М.: Свидетели Иеговы на российском Дальнем Востоке. 1944–1990 гг.

1 С. М. Дударёнок (г. Владивосток)

2 История Свидетелей Иеговы на российском Дальнем Востоке насчитывает немногим более шестидесяти лет. Современные религиоведы считают эту христианскую церковь «одним из поздних течений в протестантизме»[100], которая представляет собой единую организационную структуру, имеет существенные отличия от других христианских церквей как в вероучении, так и в культовой практике.

3 История Свидетелей Иеговы в нашей стране изучена явно недостаточно. Это вполне объяснимо, ибо и в Российской империи, и в Советском Союзе сторонники этой религиозной организации не имели легальной возможности действовать, собирать и изучать материалы о своей истории, поддерживать устойчивые официальные связи с единоверцами за рубежом. По существу, только сегодня стал возможен поиск материалов в архивах страны и за рубежом, написание объективной истории российских Свидетелей. Определённые шаги в этом направлении уже проделаны[101], но картина будет неполной, если мы не дополним её описанием истории жизни и деятельности Свидетелей Иеговы в различных регионах страны. Одним из таких регионов является российский Дальний Восток.

4 Деятельность дальневосточных общин Свидетелей Иеговы необходимо рассматривать в контексте общероссийской истории данной религиозной организации и репрессивной политики по отношению к ним советского государства.

5 Первые Свидетели Иеговы появились на территории российского Дальнего Востока сразу после Великой отечественной войны. Они поселились в посёлках Крутой Тыгденского района и Усть-Кивда Бурейского района Амурской области[102]. Свидетели Иеговы приехали в Амурскую область с западных регионов Украины, где противники советской власти продолжали вести партизанскую войну. Оказавшись под двойным ударом как со стороны националистических группировок, так и со стороны советской власти, верующие надеялись найти здесь относительную религиозную свободу, позволявшую вести религиозную жизнь в соответствии с вероучительной и культовой практикой.

6 Как известно, в 1940-х годах советская власть сделала ряд шагов навстречу интересам и потребностям верующих православной, католической, лютеранской и некоторых других протестантских организаций, но в отношении Свидетелей Иеговы, большая часть которых проживала в тот период в западных районах СССР, какая-либо либерализация политики не предполагалась. Объясняется это тем, что организации Свидетелей Иеговы по-прежнему числились среди так называемых «антигосударственных, антисоветских и изуверских сект» и рассматривались они скорее не как религиозные, а как политические объединения.

7 В силу этого они находились под непрестанным контролем со стороны органов государственной безопасности. Часть руководителей и активистов Свидетелей Иеговы в последние два года войны (1944–1945) подверглись арестам и насильственным высылкам. В 1946–1949 годах многие Свидетели Иеговы были осуждены на 25-летний срок заключения и отправлены в концентрационные лагеря[103].

8 Первое массовое выселение Свидетелей Иеговы было осуществлено в июне 1949 г. В основном верующие были выселены в Казахстан и прилегающие к нему области РСФСР. Очевидно, именно поэтому данная операция получила кодовое название «Юг». Те из верующих, кто ещё оставался в своих домах, пытались в обращении к властям добиться законного признания своей организации и приостановления бессудных высылок.

9 9 июня 1949 г. в Министерство внутренних дел СССР от имени всех верующих Свидетелей Иеговы было направлено соответствующее ходатайство, а 16 августа того же года делегация Свидетелей Иеговы в Москве представила копию этого ходатайства на рассмотрение заместителю председателя Президиума Верховного Совета СССР. Но ответа не последовало, тогда как аресты и ссылки продолжались. По данным Министерства государственной безопасности (МГБ) СССР, в 1947—1950 гг. в западных регионах Украины и Белоруссии, в Молдавии и Прибалтийских республиках было арестовано более тысячи человек — «главарей и активистов секты». К тому же, как сообщалось в документах МГБ, «вскрыто и ликвидировано несколько антисоветских организаций и групп нелегальной секты иеговистов, проводивших активную вражескую работу»[104].

10 В октябре 1950 г. МГБ СССР представило план массовой высылки Свидетелей Иеговы из западных регионов Советского Союза. Однако И. В. Сталин по неизвестным причинам не дал «добро» на его осуществление. В феврале 1951 г. МГБ СССР вновь поставило перед ним этот вопрос. Свою позицию министерство обосновывало тем, что участники «иеговистского подполья» проводят «злобную антисоветскую агитацию, распространяют провокационные измышления о советской власти и ведут пропаганду об установлении в СССР теократического строя», выступают «против мероприятий партии и Советского правительства, особенно по колхозному строительству, призывают к отказу от службы в Советской Армии, распространяют среди населения антисоветскую литературу»[105].

11 В марте 1951 г. план депортации Свидетелей Иеговы был подготовлен и утверждён Советом Министров СССР. По нему предполагалось выселение в апреле того же года более восьми тысяч верующих, сведения о которых в течение ряда лет собирали органы госбезопасности и аппарата Совета по делам религиозных культов. На общесоюзном уровне непосредственная работа по реализации постановления СМ СССР была возложена на МГБ СССР, а в каждой из союзных республик — на Советы Министров республик и на республиканское Министерство госбезопасности[106]. Операция получила кодовое название «Север», так как в качестве конечных пунктов выселки намечались, прежде всего, Иркутская и Томская области, а также регионы Дальнего Востока.

12 Весной 1952 г. число Свидетелей Иеговы, находившихся в местах ссылки, существенным образом увеличивалось. Произошло это в связи с Указом Президиума ВС СССР, согласно которому «отбывших наказание за разные преступления в исправительно-трудовых лагерях, колониях и тюрьмах МВД СССР» членов объединений Свидетелей Иеговы направляли по месту жительства членов их семей, которые в данный момент находились на «вечном поселении»[107]. Иными словами, власть стремилась не допустить возвращения Свидетелей Иеговы в места их прежнего проживания и держать на спецпоселениях в северных и дальневосточных районах страны под надзором МГБ.

13 В результате репрессивной политики властей в начале 1950-х годов первые Свидетели Иеговы появились и в северных районах Хабаровского края[108]. Работали они на лесоповале, должны были регулярно отмечаться в милиции и не имели права выезжать за пределы района ссылки. Дети спецпоселенцев были лишены основных гражданских прав и не принимались в высшие учебные заведения.

14 Вальтер Колартс в книге «Религия в Советском Союзе» по поводу депортаций Свидетелей Иеговы писал: «Это не было концом „Свидетелей“ в России, но лишь началом новой главы в их прозелитской деятельности … Советское правительство не могло сделать ничего лучшего для распространения их веры»[109]. По утверждению авторов буклета «Свидетели Иеговы в России», после 1951 г. Свидетели Иеговы «были уже не только в Молдавии, на Украине, в Белоруссии, в Прибалтийских республиках и в западной части России, но и за Уралом, в Казахстане, в Сибири, на Дальнем Востоке и даже на острове Сахалин и на полуострове Камчатка»[110].

15 Возможно, единицы Свидетелей Иеговы действительно проживали вследствие депортации на Камчатке и Сахалине, однако архивные материалы не дают нам оснований утверждать, что в 1940–1950-х гг. Свидетели Иеговы вели здесь какую-нибудь организованную деятельность.

16 Определённая часть Свидетелей Иеговы, отбывших наказание в дальневосточных тюрьмах и лагерях, либо направлялась на спецпоселение на место высылки их родственников, либо оставалась проживать в тех регионах Дальнего Востока, где они отбывали наказание, например, на территории Амурской и Магаданской областей.

17 Ни в тюрьме, ни на спецпоселении верующие от своих религиозных воззрений не отказывались. Их легко было обнаружить по внешним признакам: они отказывались от подписки на государственный заём, от голосования на выборах в органы советской власти, от службы в Советской Армии и пр., а также активно вели миссионерскую деятельность среди местного дальневосточного населения.

18 Некоторые послабления в отношении Свидетелей Иеговы сделаны были после смерти И. В. Сталина, когда многим осуждённым снизили сроки с 25 до 10 лет. После XX съезда КПСС (1956), положившего начало борьбе с культом личности, из мест заключения и ссылок возвратились сотни и тысячи верующих и служителей культа. Среди них и основная масса находившихся до того в тюрьмах Свидетелей Иеговы. Правда, в отношении руководителей и активистов по-прежнему применялись жёсткие меры: слежка, обыски, аресты, ссылки и прочее.

19 Продолжающаяся практика гонений в отношении Свидетелей Иеговы за пределами Советского Союза вызывала возмущение. В 1956–1957 гг. во многих странах прошли массовые конгрессы Свидетелей Иеговы, на которых принимались обращения к советским властям с просьбой прекратить преследования верующих. Все они направлялись в адрес председателя СМ СССР Н. А. Булганина. В журнале «Пробудитесь!» от 22 апреля 1957 г. об одном из таких заявлений говорилось: «В нём выражается просьба о проведении объективного правительственного расследования, а также о том, чтобы Свидетелям была предоставлена свобода и право организовывать свою деятельность подобно тому, как они делают это в других странах. Кроме того, чтобы Свидетелям в России разрешили установить нормальные отношения с их руководящей корпорацией в Соединённых Штатах Америки, печатать и ввозить в страну библейскую литературу, необходимую для их служения»[111].

20 Власти не удовлетворили это ходатайство, и Свидетели Иеговы по всей стране, в том числе и на территории российского Дальнего Востока, доступными им средствами попытались выразить своё отношение к вероисповедной политике государства. Например, в 1958 г. значительная часть иеговистов Амурской области отказались принимать участие в выборах в Верховный Совет СССР, а в 1959–1960 гг. старейшина Свидетелей Иеговы по Хабаровскому краю И. Гриднёв в проповедях призывал не подчиняться безбожным властям.

21 В годы правления Н. С. Хрущёва, обещавшего показать советскому народу «последнего попа», покончить с «религиозным дурманом» и построить в течение ближайших двадцати лет коммунистическое общество, антирелигиозная деятельность становилась одной из первоочередных задач партийных и советских органов. В отчётном докладе ЦК КПСС XXII съезду партии (1961) специально подчёркивалось, что «коммунистическое воспитание» предполагает борьбу с «религиозными предрассудками и суевериями». В принятом съездом Уставе КПСС в перечень обязанностей члена коммунистической партии была внесена «решительная борьба с религиозными предрассудками»[112].

22 Формирующаяся «новая идеология» в отношении религии требовала практического закрепления в деятельности государственных органов, призванных реализовывать политику в отношении религиозных организаций. В апреле 1961 г. на всесоюзных совещаниях уполномоченных Совета по делам Русской православной церкви и Совета по делам религиозных культов обсуждается проект специальной Инструкции по применению законодательства о религиозных культах. Она должна была стать правовой основой государственной политики в вероисповедной сфере в новых условиях. И хотя в докладах председателей Советов В. А. Куроедова (председатель Совета по делам Русской православной церкви) и А. А. Пузина (председатель Совета по делам религиозных культов) говорилось, что Инструкция «восстанавливала ленинские принципы отношения к религии и церкви, устраняла сталинское наследие», в действительности же её цель была в том, чтобы привлечь к «борьбе с религиозной идеологией» не только партийные комитеты, профсоюзные и комсомольские организации, но и советские органы, то есть использовать возможности государства для решения идеологических задач.

23 В Инструкции утверждались «надзирательные и карательные» функции Советов и их уполномоченных. Политика властей по отношению к незарегистрированным объединениям была ещё более жёсткой. Ставилась задача-максимум — добиться прекращения их деятельности всеми возможными и невозможными средствами. Инструкция (п. 23) устанавливала перечень тех религиозных организаций, что не подлежали регистрации и, следовательно, чья деятельность должна быть прекращена в уголовном или административном порядке. В этом перечне первыми указывались «иеговисты»[113].

24 Таким образом, на рубеже 1960-х г. государство резко меняло свой курс в религиозной политике, избавляясь от какого-либо «либерализма» и ориентируясь исключительно на жёсткие меры. Вместо того чтобы объяснить верующим, религиозным организациям и их руководителям причины такой резкой смены, власть всячески стремилась скрыть от них содержание данной Инструкции. В. А. Куроедов специально наставлял уполномоченных, как и почему они должны были сокрыть Инструкцию от тех, кого она непосредственно касалась. «Не следует знакомить с новой Инструкцией религиозные организации, прежде всего потому, — говорил он, — чтобы не дать возможности церковным деятелям толковать Инструкцию как какой-то новый курс Советского государства по отношению к религии и церкви. А такого рода представления и всяческие кривотолки, безусловно, имели бы место, и они не служили бы на пользу дела. Я уже не говорю о том, что подобный факт дал бы повод иностранной прессе вызвать новую волну антисоветской клеветы и дезинформации по вопросам положения церкви в СССР»[114].

25 Отказавшись от массовых репрессивных мер в отношении верующих и создаваемых ими религиозных объединений, государство в начале 1960-х гг. делает упор на преимущественное использование мер уголовного и административного характера. На территории Дальнего Востока необходимость ужесточения политики по отношению к так называемым «антигосударственным сектам» объяснялась приграничным положением региона. По мнению местных властей, значительная часть членов «антигосударственных сект» являются платными агентами зарубежных разведывательных центров.

26 В начале 1960-х гг. на территории российского Дальнего Востока Свидетелей Иеговы было всего чуть больше 60 человек (большая часть из которых проживала на территории Хабаровского края)[115], но в свете вышесказанного власти посчитали, что и они не имеют права на организованную религиозную деятельность: к верующим начали применять методы уголовного преследования.

27 Выполняя Инструкцию по применению законодательства о религиозных культах, используя для этого методы административного и уголовного преследования, сотрудники УКГБ по Магаданской области в первой половине 1960-х гг. смогли прекратить деятельность небольшой (20 человек), но довольно активной общины Свидетелей Иеговы, которую возглавлял Н. К. Юрчук, сосланный в пос. Буркандья Сусуманского района Магаданской области за свои религиозные убеждения.

28 В 1959 г. был привлечён к уголовной ответственности и осуждён по ст. 58-10 и 58-11 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда) на 8 лет лишения свободы старейшина Свидетелей Иеговы Хабаровского края И. И. Гриднёв, а в 1961 г. ещё двое старейшин общины Свидетелей Иеговы Хабаровского края — Щербаков и Хабалов — были осуждены по ст. 58-10; первый на 6, а второй на 5 лет лишения свободы. В 1962 г. ещё два руководителя общины были привлечены к уголовной ответственности, теперь уже за организацию и руководство «антигосударственной сектой». Обезглавленная община практически прекратила свою организованную деятельность, и значительная часть верующих покинула территорию края.

29 Начало брежневского правления принесло некоторое улучшение положения Свидетелей Иеговы. 30 сентября 1965 г. Президиум ВС СССР выпустил секретный Указ № 420-VI «О снятии ограничений по спецпоселению с участников сект „Свидетели Иеговы“, „истинно-православные христиане“, „иннокентьевцы“, „адвентисты-реформисты“ и членов их семей».

30 Согласно Указу, Свидетели Иеговы освобождались от административного надзора органов охраны общественного порядка. Это подразумевало, что они могут покинуть места ссылки, но не означало, что они могут вернуться туда, где проживали раньше. Указ устанавливал, что возвращение к прежним местам жительства лиц, освобождаемых со спецпоселения, допускается только «с разрешения исполнительных комитетов (краевых) Советов депутатов трудящихся или Советов Министров республик (без областного деления), на территории которых они раньше проживали». На практике большинство Свидетелей Иеговы не получили разрешения вернуться в свои родные места (на Украину, в Молдавию и Прибалтику). Указ не предполагал и возврат имущества, конфискованного у Свидетелей Иеговы при выселении и отправлении в ссылку. Безусловно, этот Указ не реабилитировал полностью Свидетелей Иеговы: власти смягчили условия жизни, но не собирались компенсировать ущерб, нанесённый репрессиями.

31 Сотни семей Свидетелей Иеговы после Указа уехали «пионерами» в различные регионы страны, расширяя территорию для своей проповеди, часть из них приехали на Дальний Восток и присоединились к своим единоверцам, которые остались проживать здесь после ссылки или отбытия срока наказания. Хотя ограничения были сняты, местные власти, мотивируя это приграничным положением региона, периодически проводили пропагандистские кампании против Свидетелей Иеговы и всячески преследовали отдельных верующих, которые становились им известны.

32 В 1969 г. в Хабаровском крае «оперативным путём» было выявлено всего 7 Свидетелей: Щербатова и Степанок, проживающие на станции Ин Еврейской автономной области, поселившиеся в ЕАО после отбытия наказания по ст. 58-10; родные братья Иван и Николай Потеха, проживающие в г. Биробиджане; Хабалов, проживающий в г. Хабаровске. Общиной руководил И. Н. Гриднёв, который после отбытия срока наказания в 1967 г. поселился вместе со своей женой Пахомовой, также отбывшей наказание по ст. 58-10 и 58-11, в г. Комсомольске-на-Амуре.

33 В 70–80-е гг. XX в. не организованные в общины Свидетели Иеговы существовали в большинстве регионов российского Дальнего Востока, но только на территории Хабаровского и Приморского краёв они создали общины и вели активную религиозную деятельность.

34 Возрождение организованной деятельности Свидетелей Иеговы в Хабаровском крае связано с переездом в г. Хабаровск в 1976 г. семьи А. Г. Воронина[116], которому удалось объединить вокруг себя лиц, которые ранее состояли в общине, организовать миссионерскую работу среди верующих других вероисповеданий и неверующих. Для активизации религиозной жизни он пригласил на постоянное место жительства в Хабаровск несколько иеговистов-пионеров из других регионов страны.

35 Активное проповедническое служение дало свои результаты. Уже в 1978 г. в Хабаровском крае существовало три группы верующих Свидетелей Иеговы: в г. Хабаровске (более 50 человек), г. Комсомольске-на-Амуре (9 человек) и в г. Вяземске (5 чел). Более половины из них были в возрасте до 30 лет.

36 Во второй половине 1970-х гг. хабаровские власти стали относиться к Свидетелям Иеговы как к серьёзным противникам. Уполномоченный Совета по делам религий докладывает властям, что организация Свидетелей Иеговы увеличивает свою численность и необходимо принять меры по её «нейтрализации».

37 Одной из таких мер являлся комплекс мероприятий, проведённый административными органами в 1978–1979 гг. «по компрометации руководителей общины», «административному пресечению их противозаконной деятельности, внесению обстановки подозрительности и вражды в руководящее звено». «Мероприятия» сводились к публикации в местной прессе материалов, дискредитирующих руководящий состав хабаровской общины. Появление этих публикаций несколько снизило миссионерскую активность Свидетелей Иеговы: руководство общины решило не форсировать «возвещание», а подождать, когда население города и края перестанет относиться к ним лично и к их вероучению настороженно.

38 29 мая 1980 г. Совет по делам религий принял постановление «О состоянии и мерах усиления работы по разоблачению и пресечению противозаконной деятельности секты Свидетелей Иеговы». Реализации этого постановления придавалось большое значение. В тех регионах, где Свидетели Иеговы доставляли беспокойство властям (к данным регионам относился и российский Дальний Восток), были составлены специальные планы мероприятий по «разоблачению», «пресечению» и «профилактике» их деятельности.

39 Несмотря на усилия органов власти по «разоблачению и пресечению», организацию различных мер «профилактического» характера, количество членов Хабаровской общины Свидетелей Иеговы продолжало расти, в 1980 году в ней состояло более 70 человек, из которых свыше 40% в возрасте до 30 лет.

40 Вероятно, одной из причин такого успеха миссионерской деятельности являлось то, что руководители предприятий Хабаровского края игнорировали «рекомендации» уполномоченного по дискредитации Свидетелей и о пресечении их миссионерской деятельности. Об этом свидетельствует справка уполномоченного Совета по делам религий при СМ СССР по Хабаровскому краю о деятельности Свидетелей Иеговы в Хабаровском крае, направленная им на имя первого секретаря Хабаровского горкома КПСС А. Г. Попова и председателя исполкома г. Хабаровска П. Л. Морозова. В ней сообщалось о «противозаконной деятельности» шофёра транспортного цеха Хабаровского завода алюминиевых конструкций В. Ф. Елина, «выражающейся в пропаганде религии среди коллектива завода путём навязывания своих религиозных убеждений и предложения религиозной литературы».

41 По утверждению уполномоченного, о «противозаконной деятельности» В. Ф. Елина было известно помощнику директора завода А. И. Угличеву, заместителю директора Г. М. Суворову, главному энергетику Ю. А. Кобякову, начальнику отдела кадров А. В. Зара, начальнику транспортного цеха В. В. Пискуновичу и другим лицам, «однако никто из вышеназванных руководителей завода … никаких мер к пресечению противозаконной деятельности Елина не принял, даже не информировал кого-либо из членов парткома».

42 Наибольшее возмущение уполномоченного вызвал тот факт, что «учитывая только добросовестное отношение Елина к исполнению своих служебных обязанностей» на заводе ему, единственному из транспортного цеха, «присвоено звание ударника коммунистического труда», что портрет В. Ф. Елина «в цветном исполнении был помещён на общезаводскую Доску почёта». «Елин неоднократно избирался в президиум общезаводского профсоюзного собрания», и в райвоенкомат на него направлена «положительная характеристика, в которой подчёркнуто, что он ударник коммунистического труда»[117].

43 В целях «усиления борьбы с иеговистами и с учётом складывающейся в городе нежелательной религиозной обстановки» необходимо было, по мнению уполномоченного, осуществить ряд мероприятий. Среди них: (1) организовать изучение состава верующих и членов их семей по полу, возрасту, образованию и социальной деятельности; (2) с учётом полученных данных организовать работу по атеистическому воспитанию рядовых верующих через грамотных и авторитетных наставников, вовлечению их в общественную деятельность, и индивидуальное воспитание детей верующих в школах, профессионально-технических училищах, специальных средних учебных заведениях, вовлекая их во внеклассную работу, занятию спортом и в другие общественные мероприятия; (3) средствами массовой информации и лекционной пропаганды разоблачать реакционную сущность идеологии и культа организации Свидетелей Иеговы, антикоммунистическую сущность установок Бруклинского центра, с этой целью подготовить в городе одного-двух лекторов, специализирующихся на критике иеговизма; (4) активизировать работу комиссий содействия райисполкомам по контролю исполнения законодательства о религиозных культах, выделив из них членов (в основном работающих в административных органах), специализирующихся на выявлении и пресечении противозаконной деятельности вожаков-экстремистов.

44 Для осуществления этих мероприятий, по мнению уполномоченного, необходимо «создать общественный орган из партийных, советских, административных, комсомольских работников … который бы координировал мероприятия по контролю исполнения законодательства о культах, организацию воспитательной работы с рядовыми верующими и пропаганду атеизма на предприятиях и жилмассивах концентрации верующих»[118].

45 Ни осуществление вышеназванных «мероприятий», ни создание «общественного органа» никак не отразились на деятельности хабаровских Свидетелей.

46 В 1980–1981 гг. Свидетели Иеговы Хабаровского края совершали миссионерские поездки по Хабаровскому краю и Сахалинской области[119]. В отчёте уполномоченного по делам религий при СМ СССР по Хабаровскому краю Н. Д. Моляра указывалось, что, несмотря на проводившиеся уполномоченным, советскими и административными органами мероприятия «по воспитанию у руководителей и рядовых верующих гражданственности и уважительного отношения к закону», «иеговисты от регистрации категорически отказываются», «законодательство о религиозных культах не признают», «на проводившиеся административные санкции их руководители не реагировали, систематически допускали противозаконные деяния, квалифицируемые ст. 142 и 228 УК РСФСР, предпринимали попытки создания своей сети на Дальнем Востоке с центром в Хабаровске»[120].

47 В 1982 г. за «организацию нелегальной религиозной деятельности и распространение политически вредной нелегальной иеговистской литературы» трём руководителям объединения Свидетелей Иеговы краевой прокуратурой были вынесены официальные предупреждения. Но активная миссионерская деятельность Свидетелей Иеговы не прекращалась. В 1983 г. «административно было прекращено (разогнано с помощью милиции. — С. Д.) 5 религиозных собраний иеговистов, в том числе одно молодёжное и 8 миссионерских акций»[121].

48 Административные меры результатов не давали, и тогда «все накопленные материалы были направлены прокурору края с целью определения возможности привлечения руководителей этого религиозного объединения к уголовной ответственности».

49 По этим «материалам» 21 декабря 1983 г. прокуратурой Хабаровского края было возбуждено уголовное дело по статьям 142 и 227 УК РСФСР против одного из руководителей Хабаровской общины Свидетелей Иеговы Н. М. Бычкова. «Основанием» для возбуждения уголовного дела явилось «принуждение» несовершеннолетних сестёр «своей жены Марии и Веры Морозовых к активной религиозной и миссионерской деятельности», а также «принуждение их с помощью угроз и запугивания божьими карами … исполнять ежедневные и неоднократные молитвы, систематически читать религиозную литературу, отказываться от общественной деятельности в школе»[122].

50 В ходе «расследования» было установлено, что в 1984 г. в г. Хабаровске проживало более 200 Свидетелей Иеговы. Рассмотрение «дела» в суде длилось более года, было допрошено около 100 свидетелей. К уголовной ответственности были привлечены и осуждены 8 руководителей религиозного объединения. В их числе два ближайших сподвижника Н. М. Бычкова — Райков и Грачёв, у которых власти во время обыска изъяли большое количество иеговистской литературы: брошюры, журналы «Сторожевая башня», различные листовки и «объявки», в которых содержались «призывы к гражданам СССР не участвовать в общественно-политической жизни, не исполнять гражданских обязанностей; не вступать в пионеры и комсомол; не участвовать в выборах (не голосовать), в манифестациях и демонстрациях, организуемых партийными и советскими органами; в кампаниях борьбы за мир; не служить в Советской Армии»[123]. При обыске у А. Г. Воронина был найден «тщательно разработанный учебник по ведению миссии»[124].

51 В обвинительном заключении отмечалось, что «обвиняемые осуществляли непосредственное руководство нелегальным объединением, направленное на его чёткое функционирование: организовывали и вели активное миссионерство в учреждениях и на предприятиях, в других общественных местах; под видом проповеди вероучения культа и отправления обряда посягали на личность и права граждан, побуждая их к отказу от общественно-политической деятельности, исполнения гражданских обязанностей; вовлекали в нелегальное религиозное объединение несовершеннолетних»[125].

52 По мнению правоохранительных органов, члены общины «всячески стремились запутать следствие, лжесвидетельствовали, пытались использовать судебное заседание для распространения своего вероучения». Всё это привело к тому, что против 5 верующих было возбуждено уголовное дело по статье 181 УК РСФСР (лжесвидетельство). Один из них, А. Д. Янцен, «за дачу заведомо ложных показаний в период следствия» был осуждён на год лишения свободы[126]. Судебные преследования вызвали массовые отказы от службы в армии, только за 1984–1985 гг. 4 молодых человека (А. Куликов, А. Боргард, С. Аверин и А. Грачёв) были осуждены на три года лишения свободы по статье 80 УК РСФСР за уклонение от службы в армии[127].

53 Лишение общины руководства дезорганизовало её деятельность. В религиозном объединении создалась обстановка недоверия и подозрительности. Часть верующих в 1984 г. покинули религиозное объединение «как осознавшие реакционную сущность этого вероучения», другая часть выехала за пределы Хабаровского края, но окончательно прекратить деятельность общины Свидетелей Иеговы властям так и не удалось. Верующие ушли в «глубокое подполье», собираясь на свои «студии» небольшими группами по 5–7 человек, уследить за которыми власти не могли. Через год, взамен осуждённых, на руководящие должности в религиозной организации выдвинулись молодые и активные верующие, которые смогли оживить религиозную жизнь и восстановить численный состав хабаровской общины в 200 человек. В этом же году, помимо Хабаровска и Комсомольска-на-Амуре, Свидетели активно функционировали и в г. Биробиджане Еврейской автономной области[128].

54 В данной ситуации хабаровские власти решили активизировать атеистическую работу среди Свидетелей Иеговы: «данные на установленных оперативным путём иеговистов» передали «в партийные органы для организации с ними индивидуального атеистического воспитания по местам работы и учёбы»; обязали представителей партийных организаций и руководство предприятий, где работали верующие, систематически проводить с ними «беседы по воспитанию гражданственности». И эти мероприятия также оказались малоэффективными.

55 «Профилактические» меры результатов не давали, и тогда власти решили вернуться к мерам административного и уголовного преследования. Только в 1985 году шесть старейшин религиозного объединения Свидетелей Иеговы г. Хабаровска были опять привлечены к административной ответственности «за организацию сборищ по студиям». Вероятно, «студии» организовывали и в местах лишения свободы. Так, в отчёте уполномоченного по делам религии по Хабаровскому краю упоминается, что один Свидетель, Бойко Николай Ефремович, 1926 года рождения, «осуждённый в Одесской области по ст. 142 и 227, отбывавший наказание в ИТУ УМЗ Хабаровского крайисполкома», «умышленно и систематически» нарушал режим и оказывал «злостное неповиновение администрации ИТУ», за что был в 1985 г. судим вторично по ст. 188-3 УК и приговорён к двум годам лишения свободы.

56 В середине 1980-х гг. Свидетели Иеговы Хабаровского края активно мигрировали в другие регионы страны. В 1986–1987 гг. количество хабаровской общины сократилось до 132 верующих, из них около 40 человек были в возрасте до 30 лет (около 30%), два верующих молодого возраста имели высшее образование, остальные — среднее или среднее специальное.

57 Летом 1988 г. несколько молодых руководителей общины, по частным приглашениям, выезжали в Польшу для участия в международном конгрессе Свидетелей Иеговы. Вернувшись с конгресса, руководители общины стали предпринимать активные меры по возобновлению миссионерской деятельности. Кроме организации собраний студийными группами в домах единоверцев, активно стали использоваться зоны отдыха, куда верующие группами по 30–40 человек выезжали на один-два дня для проведения учёбы, совершения обрядов и молитвенного общения.

58 В 1989 году прокуратура края досрочно освобождает из мест заключения руководителя общины Н. М. Бычкова, 15 декабря уголовное дело в отношении всех 8 руководителей Свидетелей Иеговы Хабаровского края было пересмотрено Пленумом краевого суда, 7 человек из 8 были оправданы.

59 Досрочное освобождение 7 руководителей хабаровских Свидетелей убедило верующих, что вероисповедная политика властей по отношению к ним начинает меняться. В 1989 г. представители хабаровских Свидетелей обратились с просьбой к уполномоченному позволить им провести совместное богослужение в одном из кинотеатров г. Хабаровска, рассчитанного на 500 мест. Вопрос был решён положительно, но по неизвестной уполномоченному причине община от проведения совместного богослужения в кинотеатре отказалась, тем не менее с 1989 г. хабаровские Свидетели стали систематически обращаться к уполномоченному с различными просьбами и даже «высказали готовность зарегистрироваться в установленном законом порядке, если получат на это указание руководящего центра».

60 Не менее активны в изучаемый период были Свидетели и на территории Приморского края. Анализ архивных материалов уполномоченного по делам религий при СМ СССР по Приморскому краю позволяет утверждать, что незначительное количество верующих иеговистов проживали на территории Приморского края в 1950-х гг., но только в начале 1970-х гг. на территории края началась активная проповедь данного вероучения.

61 Активная религиозная деятельность Свидетелей Иеговы в Приморском крае началась в мае 1973 г. Это было связано с прибытием в г. Артём Приморского края из городов Краматорска и Славянска Донецкой области нескольких семей Свидетелей Иеговы (семьи А. С. Непочатова, И. А. Чернова, Ю. М. Стефанюка, Г. М. Майстренко и других).

62 Вслед за первыми «пионерами» в край из различных регионов страны стали съезжаться их единоверцы. Однако не все, кто изъявил желание отправиться в Приморье, смогли реализовать своё желание. Погранично-пропускной режим значительного числа населённых пунктов края позволял местным властям, даже заинтересованным в увеличении населения края, контролировать всех мигрантов и не пускать в край семьи выявленных в других регионах страны последователей «наиболее реакционной, человеконенавистнической секты».

63 Ряд прибывших Свидетелей Иеговы имели судимости по ст. 58-10 и 58-11 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда). Например, по данной статье отбыли наказание Алексей Семёнович Непочатый и его жена Мария Ивановна[129].

64 Свидетели Иеговы стали активно посещать населённые пункты края (особенно активно они проповедовали в г. Дальнереченске, Анученском, Красноармейском, Михайловском и Шкотовском районах), распространять религиозную литературу, проводить встречи с верующими других религиозных организаций. В этих районах им удалось «переманить на свою сторону» небольшое количество баптистов, адвентистов и пятидесятников.

65 Количество верующих Свидетелей Иеговы в крае неуклонно росло. Если в 1976 г. в двух религиозных группах, по данным уполномоченного, насчитывалось всего 15 верующих и двое старейшин, то в 1977 г. их было 35, в 1978-м — 75, в 1980-м — уже 80 верующих и 8 старейшин.

66 За появившимися в крае Свидетелями Иеговы краевые власти требовали «установить жёсткий контроль». С этой целью секретарю Артёмовского горисполкома В. А. Правовой уполномоченный рекомендовал «выявлять места проведения религиозных сборищ», «документировать факты противозаконных действий, оформляя материалы на административную комиссию»; «выявлять все сектантские семьи, устанавливать места работы и жительства взрослых членов этих семей»; «войти с представлением в горком КПСС о проведении с иеговистами индивидуальной воспитательной работы по местам их работы и жительства»; «выделить из числа членов комиссии содействия ответственного за организацию всей работы по иеговистам»; «подключить к этой работе учителей школ, в которых учатся дети из семей иеговистов»[130].

67 Несмотря на вышеперечисленные рекомендации, организовать «жёсткий контроль» за деятельностью приморских Свидетелей власти так и не сумели. В 1980 г. уполномоченный Совета по делам религий при СМ СССР по Приморскому краю В. И. Чупин в служебной записке для партийного актива по поводу организации контроля над деятельностью приморских Свидетелей писал следующее: «До настоящего времени налаженной системы контроля за их деятельностью по местам жительства сектантов не организовано, происходящих процессов в этой сфере местные органы власти фактически не знают и влиять в какой-либо мере на них не могут, не говоря уже об организации воспитательной работы по отрыву рядовых верующих от их руководителей, по воспитанию их достойными гражданами своей страны»[131].

68 С целью прекращения деятельности групп Свидетелей Иеговы власти постоянно стремились выявлять места проведения религиозных собраний, верующие, в чьих домах проходили религиозные собрания, привлекались к административной ответственности. Так, неоднократно к административной ответственности в виде штрафа в размере 50 рублей привлекались В. И. Чуфистов и Г. М. Майстренко. Осенью 1974 г. прошёл первый судебный процесс против Свидетеля Иеговы Сергея Алексеевича Машкина, племянника А. С. Непочатова, который переехал жить к дяде в июне 1974 г. Машкин был привлечён к уголовной ответственности по ст. 80 УК РСФСР за отказ от службы в Советской Армии и приговорён к двум годам лишения свободы[132]. После отбытия срока наказания Машкин поселился в г. Партизанске, где возглавил местную общину Свидетелей.

69 Чтобы не давать повода милиции применять крупномасштабные санкции, приморские Свидетели проводили собрания небольшими родственными группами по 5–8 человек, но даже такие малочисленные собрания обнаруживались сотрудниками ОВД. Только в г. Владивостоке властям удалось выявить девять адресов, по которым проходили религиозные собрания: четыре в Советском районе; два — во Фрунзенском, два — в Ленинском и один в Первореченском. У верующих изымались Библии и другая литература, журналы «Сторожевая Башня» и «Пробудитесь!».

70 Так, например, в 1977 г., уже после принятия новой Конституции СССР, у одного из руководителей приморских Свидетелей Юрия Михайловича Стефанюка сотрудниками Артёмовского городского отдела милиции было изъято 11 журналов «Пробудитесь», 33 журнала «Сторожевая башня», 12 религиозных книг, 47 брошюр. «Вся эта литература, — отмечалось в справке уполномоченного, — представляет из себя копии зарубежных бруклинских иеговистских изданий, изготовленных фотоспособом и на множительной аппаратуре». По мнению уполномоченного, это лишний раз подтверждало, что все Свидетели Иеговы в Приморском крае связаны с зарубежными разведывательными центрами.

71 Необходимо отметить, что «определённые основания» для обвинения приморских Свидетелей в свя́зи с зарубежными разведывательными центрами у приморских властей были, так как верующие во время посещения их собраний представителями комиссий содействия по соблюдению законодательства о религиозных культах неоднократно заявляли, что они «действуют на основе 52-й статьи Конституции СССР, где говорится о свободе вероисповедания» и «никаких других законов и постановлений нашего государства не признают», что «к вопросу о регистрации в органах советской власти относятся крайне отрицательно», так как «их организация зарегистрирована в Организации Объединённых Наций», «что в Советском Союзе преследуют за веру, в то время как в капиталистических странах, в США, ФРГ — свобода вероисповедания», что «наше государство по уровню своего экономического развития даже не входит в десятку лучших», «что жизненный уровень в ФРГ, США, Японии значительно выше, чем у нас», что «безработные там получают пособие выше, чем заработную плату трудящиеся в нашей стране», что «безработные у них те, кто не получает работу по специальности, а на другие работы они не хотят идти» и прочее[133]. По мнению властей, такими знаниями о жизни за рубежом могли обладать только те, кто непосредственно связан с зарубежными разведывательными и религиозными центрами, кто получает от них религиозную литературу и значительную материальную помощь.

72 Кроме «религиозных книг», во время посещения религиозного собрания у Ю. М. Стефанюка сотрудниками отдела милиции были изъяты Библия и Евангелия. Стефанюк посчитал это нарушением 52-й статьи новой Конституции и обратился с жалобой на незаконные действия местных властей на имя председателя Совета по делам религий при СМ СССР В. А. Куроедова. Цитируя неоднократные выступления Куроедова на страницах газеты «Известия» о том, что религия есть частное дело и определять своё отношение к ней каждый гражданин СССР может самостоятельно, руководствуясь закреплённым в Конституции принципом свободы совести, Стефанюк в своей жалобе утверждал, что чтением Библии и исследованием религиозной литературы он «законов о религиозных культах не нарушает», «ущерба интересам общества и государства, а также правам других граждан не приносит», поэтому он просит, «поскольку роль и ответственность Совета по делам религий теперь значительно повышена и ему предоставлены соответствующие права», сотрудников Совета вмешаться в незаконные действия местных органов власти и посодействовать возвращению ему конфискованной Библии и другой религиозной литературы[134].

73 Жалоба Стефанюка была переправлена в краевые советские и партийные органы с предложением «разобраться» в сложившейся ситуации. «Разбирательство», похоже, состоялось, так как 17 июня 1978 г. в краевой газете «Красное знамя» вышла разгромная статья «В ожидании Армагеддона»[135] (перепечатанная также артёмовской городской газетой «По пути Ленина»). В ней дискредитировались руководители приморских Свидетелей А. С. Непочатов и Ю. М. Стефанюк.

74 В статье сообщалось, что Непочатов во время войны сдался в плен, сотрудничал с немцами, окончил курсы обервахманов и служил в Люблинской команде СС по охране концлагерей; что в Бухенвальде он познакомился с иеговистами и принял их вероучение. И хотя «новообретённая вера», как утверждал автор статьи, запрещала ему брать в руки оружие, Непочатов продолжал нести службу, за что и был приговорён после войны к десяти годам лишения свободы как изменник Родины. Относительно второго руководителя приморских Свидетелей и «жалобщика» в Совет по делам религий, Ю. М. Стефанюка, сообщалось, что он бывший украинский националист, «оуновец», долгие годы боровшийся с советской властью и также отбывший наказание за измену Родине[136].

75 После публикации данной статьи отношение к Свидетелям со стороны соседей и коллег по работе стало крайне негативным: Непочатов и Стефанюк вынуждены были поменять место жительства и работу[137].

76 В конце 1978–1979 гг. властям на некоторое время удалось дезорганизовать деятельность Свидетелей Иеговы: снизилась их миссионерская активность, часть верующих выехала на постоянное место жительства за пределы края. В первой половине 1980 г. прошёл ряд судебных процессов над приморскими Свидетелями, уклонившимися по религиозным мотивам от службы в Советской Армии. Как известно, служба в рядах Советской Армии являлась не только обязанностью, но и почётным правом гражданина СССР. Те, кто имел судимость, как правило, лишались такого права. Но в отношении приморских Свидетелей этот принцип не работал. Например, Е. А. Райкова, одного из служителей приморских Свидетелей, привлекали к уголовной ответственности по ст. 80 ч. 1 УК РСФСР и дважды (в 1975 и 1980 гг.) приговаривали к трём годам лишения свободы[138]. Помимо Райкова, по данной статье привлекли к уголовной ответственности А. Н. Чернова (1960 г. рождения, осуждён на три года лишения свободы Артёмовским городским судом 27 марта 1972 г.); И. А. Чернова (1939 г. рождения, осуждён за уклонение от военных учебных сборов Артёмовским городским судом 25 марта 1980 г. сроком на один год); Л. Н. Чернова (1962 г. рождения, осуждён на два года лишения свободы 16 июля 1981 г. Артёмовским городским судом). К уголовной ответственности в это же время за «распространение антисоветской литературы» был привлечён и Г. М. Майстренко (1950 г. рождения, составитель поездов железнодорожной станции Приморская-1).

77 Лишение общины наиболее активных служителей привело к сокращению её численности и прекращению «возвещания», но уже к концу 1980 г. активная деятельность Свидетелей Иеговы возобновилась — количество верующих достигло прежнего уровня.

78 В начале 1980-х гг. группы Свидетелей Иеговы действовали во Владивостоке, Артёме, Находке, Уссурийске, Партизанске, в пос. Смоляниново Шкотовского района[139] и в с. Осиновка Михайловского района[140]. В этот период они воспринимали себя как одну религиозную организацию, возглавлял которую старейшина П. А. Кириленко, прибывший в г. Уссурийск из Иркутской области[141]. На местах же религиозной жизнью руководили: Н. А. Чернов (Владивосток, Артём), С. А. Машкин (Партизанск), П. А. Кириленко (Уссурийск, Находка), П. И. Калошин (пос. Смоляниново)[142].

79 Наиболее активной в изучаемый период была владивостокско-артёмовская группа, которую в 1979 г. возглавил Николай Андреевич Чернов. Он приехал в Приморье с Украины и работал токарем цеха № 1 Первомайского судоремонтного завода, здесь же радиомонтажником цеха № 3 работал его сын Виталий Николаевич. По мнению председателя Первомайского исполкома депутатов трудящихся г. Владивостока Л. И. Егорова, Н. А. Чернов «имея среднее образование … производит впечатление человека с высшим образованием … за ним на работе случаев агитации в свою веру не замечено, но свои убеждения отстаивает аргументированно»[143].

80 В 1982 г. по решению ЦК КПСС Институт научного атеизма Академии общественных наук начал выпуск «Информационного бюллетеня», который направлялся руководителям партийных органов. Каждый экземпляр имел свой номер, и партийный руководитель, получавший его, расписывался в особой ведомости. Все эти меры предосторожности предпринимались для того, чтобы избежать «утечки» информации.

81 «Информационные бюллетени» содержали достаточно откровенные оценки религиозной ситуации и отдельных религиозных организаций, в том числе и Свидетелей Иеговы.

82 Уже в первом номере, вышедшем в 1982 г., отмечается, что формируется новый тип верующего. Это молодёжь или люди среднего возраста со средним или даже с высшим образованием, с высоким уровнем общей культуры и производственной квалификации. «Особенно заметным этот новый тип верующего становится в христианском сектантстве, так как процент молодёжи в общинах баптистов, пятидесятников, иеговистов, меннонитов и т.п. в 2–3 раза выше, чем в других религиозных организациях»[144].

83 В данном бюллетене специальная статья была посвящена так называемому «религиозному экстремизму». Отмечая, что «религиозный экстремизм» не связан с каким-либо определённым религиозным направлением, автор статьи считал базой деятельности экстремистских элементов, прежде всего, незарегистрированные религиозные общины Совета Церквей евангельских христиан-баптистов, адвентистов-реформистов, крайних пятидесятников, Свидетелей Иеговы. То есть Свидетели Иеговы объявлялись экстремистской религиозной организацией.

84 Отличительными особенностями «религиозного экстремизма» в «Информационном бюллетене» признавалось «стремление к крайним, нередко провокационным действиям, направленным на укрепление и возрождение религиозности, стремление рядиться в тогу борцов за права верующих в Советском Союзе … Речь идёт об отказе от регистрации религиозных обществ, о клеветнических кампаниях, порочащих советский общественный и государственный строй, о религиозной пропаганде за пределами молитвенных домов, о попытках создать нелегальные типографии, школы для коллективного обучения детей религии»[145].

85 Пытаясь объяснить причины существования религиозного экстремизма в СССР, «Информационный бюллетень» видел их во влиянии буржуазной клерикальной пропаганды из-за рубежа, а также в ошибочных действиях отдельных представителей местных органов власти, ущемляющих законные права верующих и вызывающих у них озлобление.

86 Намечая пути борьбы с «религиозным экстремизмом», «Информационный бюллетень» Института научного атеизма предлагал добиваться отрыва рядовых верующих от главарей экстремизма, ликвидации экстремистского подполья путём регистрации, в том числе автономной, религиозных общин, готовых признать законодательство о религиозных культах. «В последние годы, — отмечается в «Информационном бюллетене», — благодаря настойчивой разносторонней разъяснительной работе, проведённой советскими, партийными и административными органами, удалось вывести из подполья и зарегистрировать на автономных началах несколько десятков обществ сторонников Совета Церквей евангельских христиан-баптистов, пятидесятников и других».

87 Примечательно, что Свидетелей Иеговы нет в этом списке, так как все попытки властей добиться автономной регистрации (добившись их разрыва с Бруклинским центром) не удались.

88 Несмотря на то что «Информационный бюллетень» подробно описывает различные формы идейно-воспитательной работы по преодолению «религиозного экстремизма», он всё-таки считает необходимым участие в этой деятельности милиции, прокуратуры, применения административных и уголовных мер воздействия к тем верующим, которые не поддадутся на уговоры.

89 С целью усиления борьбы с религией и «религиозным экстремизмом» «Информационный бюллетень» настоятельно рекомендовал партийным органам создать специальные советы по атеистической работе при партийных комитетах, которые должны были изучать «враждебную религиозную пропаганду из-за рубежа и осуществлять целенаправленную контрпропаганду».

90 Как правило, ссылки на зарубежную враждебную пропаганду, стимулирующую развитие «религиозного экстремизма» в СССР, служили своего рода дымовой завесой для оправдания репрессий против верующих. В третьем номере «Информационного бюллетеня» была опубликована статья «О разоблачении враждебной религиозной пропаганды», которая призвана была оправдать уголовные преследования верующих, объявляемых экстремистами. В статье шла речь о том, что империалистические пропагандистские центры и спецслужбы используют религию для достижения антисоциалистических и антисоветских целей, что под руководством президента США Р. Рейгана при использовании религии против СССР ведётся настоящая психологическая война[146]. «Делая ставку на религиозных экстремистов, — утверждалось в бюллетене, — империалистические спецслужбы занимаются подстрекательской деятельностью, провоцируют верующих на борьбу с советским законодательством о религиозных культах, оказывают им моральную и материальную поддержку, снабжают религиозной литературой, множительной аппаратурой, деньгами и т.д.»[147].

91 В одном из выпусков бюллетеня была опубликована статья, посвящённая анализу литературы, выпускаемой Свидетелями Иеговы. По мнению автора статьи, материалы, опубликованные в журналах Свидетелей Иеговы «Сторожевая Башня» и «Пробудитесь!» за период с 1980 по 1983 год, свидетельствуют о том, что «иеговистская доктрина особо опасна, поскольку она построена на завуалированной подмене религии политикой». «Руководители Бруклинского центра, — делает вывод автор статьи, — выполняют идеологический заказ своих покровителей из военно-промышленного комплекса США»[148].

92 Стремясь выполнить рекомендации «Информационного бюллетеня» Института научного атеизма, Приморский крайисполком 20 января 1984 г. принимает постановление «Об упорядочении сети религиозных объединений, прекращении противозаконной деятельности религиозных экстремистов и усилению воспитательной работы с верующими в крае». В свете реализации данного постановления власти активизировали работу по пресечению «противозаконной деятельности религиозных экстремистов», к которым относились все приморские Свидетели. Наиболее упорными в своей экстремистской деятельности, по мнению властей, были брат Н. А. Чернова — Василий Андреевич и его жена Нина Васильевна, родители 10 детей.

93 «Экстремизм» супругов Черновых заключался в том, что они нарушали «закон о всеобуче», «что их дети … никогда не были пионерами, комсомольцами и не посещали уроки военного дела». Несмотря на то что все дети Черновых хорошо учились, Василий Андреевич и Нина Васильевна неоднократно приглашались на комиссию по делам несовершеннолетних Советского райисполкома г. Владивостока.

94 Ярым «экстремистом» являлся и руководитель молодёжной группы приморских Свидетелей Сергей Петрович Сагин, которого в 1984 г. привлекли к уголовной ответственности «за уклонение от воинской обязанности» и осудили на год лишения свободы[149].

95 К экстремистской деятельности власти относили и проведение религиозных собраний, выявлять которые ввиду «нелегальной деятельности верующих Свидетелей Иеговы» и давать «характеристику молитвенных собраний»[150] для властей стало значительно сложнее: после принятия вышеуказанного постановления верующие предпочитали собираться не только маленькими семейными группами, но поздно вечером или ночью, что делало затруднительным для членов комиссии содействия контролю за соблюдением законодательства о религиозных культах посещение частных квартир, где собирались верующие.

96 Но иногда представителям органов власти удавалось застать большую часть общины, собравшуюся на молитвенное собрание. Так как верующие отказывались продолжать собрание в присутствии членов комиссии, то после непродолжительной «беседы» с ними по поводу законов о религиозных культах, 52-й статьи Конституции СССР, необходимости регистрации объединения, члены комиссии требовали прекратить «незаконное сборище». Если же верующие отказывались, собрание «прекращали» с помощью милиции.

97 Стремясь снизить религиозную активность владивостокских Свидетелей, городские власти решили 20 марта 1984 г. провести «беседу» у заместителя председателя горисполкома П. С. Солеваровой с «экстремистски настроенными вожаками» артёмовских и владивостокских Свидетелей: В. А. Черновым, С. В. Тараскиным, Е. И. Райковым. Каждый из вышеназванных служителей получил обязательное предписание «О регистрации религиозной группы верующих или прекращения её деятельности», в котором получателю предписания предлагалось «в трёхнедельный срок принять необходимые меры для оформления материалов на регистрацию группы … или же полностью прекратить в любой форме всякую организованную деятельность этой группы». В предписании получателя предупреждали, что если незаконная деятельность религиозной общины не прекратится, то он будет нести личную «ответственность в соответствии с законом»[151].

98 Узнав о том, что кроме четырёх из пяти секретарей райисполкомов г. Владивостока (Советского — А. С. Ширининой; Первореческого — Г. С. Догот; Ленинского — Г. Ф. Мишиной; Фрунзенского — В. С. Скорляковой), уполномоченного по делам религии при СМ СССР по Приморскому краю и зам председателя городской комиссии содействия исполкому по соблюдению законодательства о религиозных культах И. Г. Булатовой на «беседе» будут присутствовать прокурор Советского района В. С. Гудаивский и заместитель прокурора города Ю. А. Чернозуб, осознавая, что их религиозное объединение «не подлежит регистрации», так как предварительным условием для «автономной регистрации» являлся отказ от руководства Бруклинского центра (то есть фактический разрыв с международной организацией Свидетелей Иеговы), все три вышеназванных служителя предпочли на данную встречу не явиться.

99 Стремясь во что бы то ни стало дезорганизовать деятельность приморских Свидетелей, власти стали проводить «беседы» с руководителями и работниками предприятий, на которых работали верующие, создавая негативное отношение к ним со стороны товарищей по работе. Ряд верующих, не выдержав психологического давления, покинули общину.

100 Однако, подавляющая часть верующих, в результате усиления на них административного давления, ещё теснее сплотилась вокруг своих руководителей и в 1985–1986 гг. заметно активизировала свою миссионерскую деятельность в общественных местах: на вокзалах, в больницах, электричках и так далее. Приморские Свидетели активно посещали молитвенные собрания баптистов, пятидесятников, адвентистов, квартиры пожилых, одиноких и больных граждан, предлагая им свою помощь и «возвещая» им своё понимание благой вести[152]. По мнению властей, эта активность была вызвана тем, что приморские Свидетели считали, «что конец мира и их спасение будет именно здесь», на территории российского Дальнего Востока и что это произойдёт в 2000 году[153].

101 Чтобы погасить эту «вспышку религиозной активности», власти прибегли к проверенным средствам: мерам общественного, административного и уголовного воздействия. В январе 1986 г. Артёмовским городским судом «за антиобщественную деятельность и распространение нелегально изданной литературы, содержащей многочисленные подстрекательские призывы к верующим, побуждающей их к отказу от участия в общественной жизни, от исполнения обязанностей перед социалистическим государством, конституционных норм и законов СССР об отделении церкви от государства и школы от церкви», был вторично осуждён по статье 227 УК РСФСР старейшина приморских Свидетелей Г. М. Майстренко[154]. Были проведены собрания трудовых коллективов, в которых работали верующие; товарищеские суды, даны публикации в печати[155].

102 Так, в сентябре 1986 г. в краевой газете «Красное знамя» была опубликована ещё одна дискредитирующая статья «Под тенью Иеговы». В ней сообщалось о некоем коллективном письме нескольких членов общины Свидетелей Иеговы в адрес «российских старших братьев». Прося разобраться, авторы письма обвиняли своих руководителей в воровстве, пьянстве, спекуляции, в домашнем деспотизме: «Толчком к написанию письма послужили события в организации, переходящие грань христианских норм поведения, когда наши руководители не хотят видеть нарушений нравственных и моральных установок верующих, соответствующих основным принципам Библии, и пытаются закрыть на них глаза. Рядовым же верующим запрещается говорить между собой о том, что происходит. Воровство и мошенничество возводятся в норму, ложь и лицемерие не осуждаются никем и даже поощряются, о любви между братьями и речи нет, на собрании люди думающие становятся помехой, им пытаются закрыть рот, запретить думать. Как нам быть дальше, мы не знаем. Среди нас есть люди, состоящие в организации не год, не два, а восемь и десять лет, но даже они не смогли подсказать решение»[156].

103 Именно эти «проступки» руководителей общины являлись основанием для проведения товарищеских судов и собраний трудовых коллективов.

104 По мнению властей, проведение товарищеских судов и собраний трудовых коллективов не только снизило активность приморских Свидетелей, но привело к тому, что их стали осуждать «верующие всех других религиозных направлений, в том числе и не зарегистрированных», что они «находятся в изоляции»[157].

105 Отношение к религии и церкви со стороны государства и руководства Коммунистической партии изменилось в годы «перестройки». М. С. Горбачёв не сразу пришёл к признанию необходимости свободы религии. В начале периода правления Горбачёва прилагались значительные усилия для продолжения атеистической работы. В частности, в 1985 г. ЦК КПСС принял решение в целях усиления атеистической работы увеличить тираж «Информационного бюллетеня» Института научного атеизма с 250 до 500 экземпляров, для того чтобы рассылать его не только в областные и краевые, но и в районные комитеты партии. Это свидетельствует о том, что партийное руководство по-прежнему считало борьбу с религией важной и актуальной задачей.

106 Были предприняты попытки найти новые подходы к работе с верующими. Так, например, в выпущенном в сентябре 1985 года бюллетене передовая статья была посвящена путям совершенствования индивидуальной работы с верующими. В качестве одной из чрезвычайно важных задач предлагалось «охватить индивидуальной работой верующих, являющихся членами экстремистских группировок, чья религиозность используется их лидерами в антиобщественных целях»[158].

107 Хотя Свидетели Иеговы здесь не были прямо названы, их продолжали считать «религиозными экстремистами». В политической работе с ними ставилась цель — добиться политической лояльности по отношению к социалистическому государству.

108 Все те же стереотипные утверждения о необходимости борьбы с «религиозными экстремистами», идущими на поводу у империалистических центров и спецслужб, повторялись в Информационном бюллетене и в 1986 и 1987 годах. Однако появились и некоторые новые мотивы.

109 В частности, «Информационный бюллетень» рекомендовал «в целях локализации и преодоления влияния религиозных объединений и групп, придерживающихся негативистских установок в отношении к реальному социализму … поддерживать и способствовать укреплению влияния тех верующих, которые более лояльны, склонны к позитивной ориентации на ценности социалистического общества, с тем чтобы в перспективе они смогли там занять лидирующую роль»[159]. То есть речь шла о попытке выявить и поставить на руководящие должности в религиозных общинах так называемых «религиозных экстремистов» тех людей, которые согласились бы поддерживать политику властей.

110 Важной позитивной особенностью политики Горбачёва был отказ от репрессий в отношении верующих, в том числе и Свидетелей Иеговы. Постепенно поднимался «железный занавес». Поездки за границу стали доступны для рядовых граждан. В 1989 и 1990 гг., когда власти в СССР перестали смотреть на Свидетелей Иеговы как на врагов, а сам порядок выезда за рубеж стал проще, тысячи Свидетелей, в том числе и дальневосточных, смогли поехать в Польшу на первый в их жизни международный конгресс Свидетелей Иеговы.

111 В марте 1991 г. власти признали право Свидетелей Иеговы на легальный статус. Министерство юстиции РСФСР зарегистрировало «Управленческий центр религиозной организации Свидетелей Иеговы в СССР». Это создало правовые предпосылки к легализации местных объединений. В короткое время, до распада СССР в декабре 1991 г., десятки объединений получили возможность легального существования. Вслед за юридической регистрацией произошло существенное расширение деятельности Свидетелей Иеговы на всей территории бывшего Советского Союза, в том числе и на территории российского Дальнего Востока.

4. Гутшмидт В. Г.: Вера, обретённая дорогой ценой. Автобиография.

1 В. Г. Гутшмидт (Германия)

2 Я родился в 1923 г. в Автономной области немцев Поволжья, в селе Штефан, на Волге. Немецкие поселения появились тут около 300 лет назад, во времена Екатерины II. Вскоре после того как я родился, эта область стала автономной республикой в составе СССР, просуществовавшей до начала Великой Отечественной войны.

3 Так как наша семья была лютеранской, в доме всегда была Библия. Мне нравилось рассматривать в ней картинки, и моя тётя, заметив это, часто рассказывала евангельские истории. Отец же заставлял меня учить наизусть библейские заповеди. Когда я отказывался, он злился, после чего я соглашался из страха перед наказанием. В начале 1930-х годов верующих различных вероисповеданий, включая лютеран, стали притеснять в нашей стране. Сам отец в церковь ходил, но чисто формально, поскольку не очень доверял священникам. Иногда я слышал из разговоров родителей, что отец полностью разочарован в религии.

4 Повсеместное атеистическое воспитание в СССР началось с 1930 г., когда я пошёл в школу. Нам внушали, что никакого Бога не существует. Эта тема была главной на всех уроках, будь то математика, химия или литература. Но казалось, учителя сами не были уверены в том, чему учили. Так, наша учительница, окончив семь классов и специальные курсы, была направлена к родителям на так называемый ликбез — ликвидацию безграмотности. Как-то раз она рассказала родителям забавную историю о том, как учительница предложила ученикам: «Дети, давайте поднимем Богу кулаки в небо». Один мальчик не поднимал руки. Тогда она спросила: «А ты почему кулак не показываешь?» Мальчик ответил: «Если Бога нет, то кому кулак показывать? А если Бог есть, то зачем ему кулак показывать?»

5 Тем не менее школа делала своё дело, и Библия для большинства детей стала книгой мифов, легенд и сказаний. Я тоже стал атеистом.

6 Окончив семь классов, я поступил в техникум механизации сельского хозяйства. После того как 22 июня 1941 г. гитлеровские войска вторглись на территорию Советского Союза, почти всех немцев из нашей республики выслали в Новосибирскую, Иркутскую, Омскую области, а также в Казахстан и Киргизию. После короткого пребывания в Сибири нас отправили на Урал, в так называемую «трудовую армию». Мы должны были работать в тылу, но бесплатно. В эту армию брали мужчин и женщин только из числа этнических немцев. Осенью 1941 г. меня привезли в Свердловскую область, город Ивдель, самую северную точку области, на лесоповал. Ещё в 1937 г. там был создан так называемый Ивдельлаг НКВД. В течение года и трёх месяцев из четырёх тысяч рабочих в этом лагере остались 1760 человек, остальные умерли от изнурительного труда, тяжёлых условий и недоедания. Из тех, кто остался в живых, половину отправили в заключение, я попал в эту «счастливую» половину. Меня обвинили в том, что я «расхваливал немецкую технику». Я объяснял, что никогда не видел немецкую технику, тем не менее в 1943 г. я был осуждён пресловутой «тройкой» к 10 годам лишения свободы. Позднее статью изменили, и меня обвинили в «организации мятежа». В ивдельском лагере я пробыл первые семь лет заключения, пока в 1950 г. меня не отправили этапом в лагерь в Инту (Коми АССР).

7 В 1947 г. в ивдельском лагере появился эстонский историк, профессор Унно Усисо. Это был незаурядный человек, владевший несколькими языками, в том числе древнегреческим. Он много рассказывал о знаменитых философах и политических деятелях. Как-то раз мы заговорили об Иисусе Христе. Я обмолвился, что Христос — это легенда. На что услышал: «Неправда, историчность Христа не менее достоверна, чем историчность Ивана Грозного, Петра I, Екатерины II и Михайлы Ломоносова».

8 Этот разговор напомнил мне детство и то, как тётя читала и рассказывала мне об Иисусе Христе. У меня возродился интерес к Библии, и я стал ближе присматриваться к сидевшим в лагере баптистам и пятидесятникам.

9 Как я упоминал, в 1950 г. я оказался в лагере, расположенном в Инте. Здесь я снова разыскал баптистов и старался поддерживать с ними общение. В этом лагере часто перед работой делали обыск. Однажды во время долгого очередного обыска я уловил разговор между моим знакомым баптистом и незнакомым заключённым. Подойдя ближе, я услышал, как тот заключённый с явным знанием дела растолковывает баптисту аллегорию, заключённую в евангельской притче о Богаче и Лазаре. Ничего подобного я раньше не слышал.

10   — Кто это? — спросил я у баптиста, когда закончился обыск.

11   — Это Свидетель Иеговы, — ответил тот. Его звали Константин Шобе.

12   — А в каком бараке он живёт?

13 Он нехотя указал в направлении соседнего барака. Вечером после еды нас обычно на ночь закрывали в бараке, так что пробраться к Константину было почти невозможно. Проснувшись рано утром, я помчался в соседний барак и обнаружил его на нарах. Схватив его за палец ноги, я прошептал:

14   — Я слышал, как ты вчера объяснял притчу. Растолкуй и мне.

15 После интереснейшего разговора я с волнением воскликнул:

16   — Ведь это же истина! Это то, что я долго искал!

17 Так я подружился со Свидетелями Иеговы, которые были в этом лагере, и эта дружба длится уже больше чем полстолетия.

18 За время общения с баптистами я переписал мелким почерком весь Новый Завет, так что текст помещался в одной тетради. Можете представить, насколько ценной была эта тетрадь! Так получилось, что нас с братом Шобе поместили в один барак, и мы работали в одной бригаде больше года. Очень часто у меня возникали вопросы по Библии, тогда я пробирался к нему даже ночью, и мы взахлёб обсуждали.

19 Тюремный лагерь стал для меня прекрасным местом, потому что я оказался в духовном раю, общаясь с крепкими духом и верными братьями. Я часто думал: «Вот выйду из лагеря, а дальше что? Смогу ли поклоняться Богу на воле? Здесь у меня духовные братья, а там?» Но рассказы братьев о пережитом ими, о Божьей защите укрепляли мою веру.

20 Так, один Свидетель Иеговы рассказал, как он выжил во время восстания заключённых в лагере Воркуты в 1952 г. В том лагере находилось около 30 наших единоверцев. Организаторы бунта требовали освобождения и отмены 58-й политической статьи. Свидетели, набравшись мужества, объявили им, что не будут участвовать в восстании — по религиозным убеждениям. В результате восстание было жестоко подавлено, около 100 заключённых были убиты. Интересно, как развивались события. Восставшие заключённые спрятались, а Свидетелей отделили и заставили рыть глубокие ямы. В тот момент, когда они находились в ямах, прозвучал выстрел, и мятежник, приставленный за ними наблюдать, упал замертво. Охранники лагеря, видимо, поняли, в чём дело, поскольку со стороны вышки верующие услышали приказ начальника режима:

21   — Свидетели Иеговы, выходите из ямы и следуйте за барак!

22 За бараком они увидели стоящий наготове танк.

23   — Свидетели Иеговы, немедленно ложитесь в канаву, — прозвучал новый приказ.

24 Канава проходила вокруг всего лагеря, потому что везде было болото. Братья легли в канаву, и через пару минут в зону с мощным рёвом ворвался танк. Барак развалился как картонный домик. Оттуда посыпались заключённые, в отчаянии бросая в танк шашки и различные предметы. Позже выяснилось, что предводителями беспорядков были католические священники, националисты и другие политзаключённые, к ним присоединились все заключённые лагеря. Единственными, кто не участвовал в восстании, были Свидетели Иеговы.

25 31 июля 1953 г. я освободился без права выезда за пределы города Инты. В документах было написано «на вечное поселение».

26 Я устроился на работу в систему водоснабжения слесарем и позднее получил комнату в общежитии. Вскоре на свободу вышли два человека, обретших в лагере веру в Иегову, — Владимир Самойленко и очаровательная девушка по имени Полина.

27 Мы с ней полюбили друг друга и создали семью.

28 Полина провела в лагере больше 10 лет. Хотя она свято верила в идеи коммунизма, в мае в 1944 г. её арестовали и выслали в трудовой лагерь в Воркуте. Три года ей ничего не говорили о причине ареста. Вначале она думала, что произошла ошибка и её вот-вот освободят. Но вместо этого её приговорили к десяти годам заключения за якобы антисоветские высказывания.

29 Будучи медиком, в первые годы заключения она работала в лагерной больнице. В 1949 г. её перевели в Инту в лагерь для политзаключённых. Режим в этом лагере был гораздо строже. Среди заключённых царила атмосфера озлобленности и грубости, развязности и разврата, отчаяния и апатии. Слухи о том, что всех заключённых вскоре расстреляют или приговорят к пожизненному заключению, накаляли и без того напряжённую атмосферу. От такого напряжения некоторые теряли рассудок. Заключённые никому не доверяли и ненавидели друг друга, потому что в лагере было полно доносчиков. Люди были разобщены, каждый приспосабливался, как мог. Во всём проявлялись эгоизм и алчность.

30 Полина заметила одну группу заключённых, состоявшую из 40 женщин, которая разительно отличалась от всех. Они всегда держались вместе, казалось, были на удивление красивыми и опрятными, любезными и приветливыми. В основном это были молодые женщины и даже совсем юные девочки. Выяснилось, что они верующие, Свидетели Иеговы. Заключённые относились к ним по-разному. Одни были недоброжелательны и враждебны. Другие восхищались их взаимовыручкой. К примеру, когда одна из них заболела, другие по очереди дежурили у её постели. В лагере это было особенно необычно.

31 Полину поразило, что, хотя эта группа была многонациональной, все они относились друг к другу дружелюбно. К тому времени она потеряла всякий интерес к жизни. Как-то раз, вспоминает Полина, когда ей стало очень плохо, она сидела и плакала. К ней подошла одна из этих девушек — Лидия Никулина — и спросила:

32   — Полина, чего ты плачешь?

33   — Я не хочу жить.

34 Лидия стала её утешать. Она многое ей рассказала, например, в чём смысл жизни и как Бог решит все проблемы человечества. В июле 1954 г. Полину освободили. К тому времени она многое узнала от Свидетелей Иеговы и с радостью присоединилась к ним.

35 Втроём с Владимиром Самойленко мы начали проповедовать в этом небольшом городе — Инте. Спустя немного времени стали поговаривать, что в городе полно проповедников. Нам было очень приятно слышать такие новости.

36 Мы не могли проповедовать, но старались использовать любую возможность, чтобы заговорить с людьми. Те, кто интересовался, рассказывали своим родственникам и друзьям, а те — другим. В служении мы использовали так называемые «визиты». Это были 15-минутные библейские темы. Первая тема называлась «Царство Бога и Рай», а последняя рассказывала об Армагеддоне. С помощью таких тем мы могли объяснять духовно жаждущим людям библейскую весть о Царстве.

37 В июле 1954 г. к нам приехали братья из Закарпатья, чтобы крестить меня и брата Владимира Самойленко. Мы крестились в реке Большая Инта. В то время северные реки были очень чистыми, поэтому сквозь 8-метровую толщу воды можно было без труда рассмотреть дно. После того как нас крестили, брат Иван Попша сказал: «Пусть и наша совесть будет такой же чистой перед Богом, как эта вода».

38 Мы с женой получили жилплощадь в 17 квадратных метров, у нас родилась первая дочь, через год и месяц родилась вторая. В нашей комнате всегда было много людей, иногда в течение нескольких дней ночевали до 18 человек. Это были самые радостные дни, и мы с теплотой вспоминаем их. Начиная с 1956 г. были освобождены многие Свидетели Иеговы из интинских лагерей, но им нужно было оставаться под надзором спецкомендатуры. Я работал механиком и помогал братьям устроиться на работу. У меня в мастерской большинство рабочих исповедовали религию Свидетелей Иеговы.

39 В 1956 г. из лагеря освободился брат Иван Климко. Так получилось, что всю его семью, отца, мать и двух сестёр, осудили в общей сложности к 120 годам лишения свободы за то, что они были Свидетелями Иеговы. Всех членов семьи развезли по разным лагерям. Когда его мама ещё оставалась дома, пришли солдаты и сказали: «Мы уполномочены разобрать ваш дом». После этого арестовали и её, приговорив к 10 годам лишения свободы. Их дом в Белоруссии был разрушен. Так вот, когда Иван освободился, ему было некуда податься, и мы предложили ему, его семье и сестре пожить у нас. В итоге 9 человек почти 2 года проживали в 17-метровой комнате. Мы стали настоящими друзьями.

40 В 1956 г. СССР ратифицировал ряд международных документов, в том числе касающихся свободы вероисповедания[160]. Мы искренне надеялись, что это предоставит Свидетелям Иеговы в Советском Союзе свободу в поклонении. С этого времени и до 1957 г. мы активно проповедовали в нашей местности, ходили даже из дома в дом. Некоторые братья рассказывали, что в проповеди по домам они встречались также с работниками КГБ — и не было арестов. Мы стали проповедовать и за территорией города, в районах. Конечно, некоторые люди удивлялись, поскольку в то время это было совсем необычно. Многие боялись бывших заключённых, поэтому с предубеждением относились также к Свидетелям Иеговы. Но Божье благословение было очевидным, и, как сказано в Писании, «собрание увеличивалось числом». На Вечере воспоминания смерти Христа в 1956 г. в нашей 17-метровой квартире и коридоре собрались 108 человек! Кроме трёх пожилых женщин, все стояли, плотно прижавшись друг к другу. Это был очень трогательный вечер, и я никогда не забуду счастливых глаз присутствующих.

41 В начале 1957 г. власти с новой силой взялись за Свидетелей Иеговы. За братьями следили, а в их домах проводили обыски. Однажды, придя с проповеди домой, я увидел, что в квартире всё перевёрнуто. Кагэбисты искали литературу. Меня арестовали и два месяца допрашивали. Юлии, нашей младшей дочери, тогда было 11 месяцев, а старшей дочери — 2 годика.

42 На допросе следователь по фамилии Ионов спросил меня: «Разве ты не немец?» В то время слово «немец» было почти синонимом слова «фашист».

43   — По натуре я не националист. Но если говорить о немцах, которых нацисты держали в концлагерях, такими немцами я горжусь! Они назывались «Бибельфоршерами»[161], а теперь Свидетелями Иеговы. Я горжусь тем, что ни одна вдова не пролила слёзы из-за Свидетелей Иеговы. Горжусь тем, что никто из Свидетелей Иеговы не выпустил из автомата или пушки пулю или снаряд. Такими немцами я горжусь.

44 Следователь молчал, поэтому я продолжил:

45   — Я уверен, что ни один Свидетель Иеговы не участвовал в Венгерском мятеже[162]. Даже если деятельность Свидетелей Иеговы находится под запретом, они стойко поклоняются Богу. В то же время Свидетели признают законные власти и подчиняются им, пока их законы не нарушают высшие законы нашего Создателя.

46 Неожиданно офицер остановил меня и сказал:

47   — Мы ни за кем так пристально не наблюдали, как за Свидетелями и их деятельностью. Если бы вы были замечены хотя бы в чём-нибудь, в пролитии только одной капли крови, мы бы вас всех перестреляли.

48 Тогда я подумал: «Смотри-ка, наши братья, проявляя мужество, служат Иегове во всём мире, и их пример спасает жизнь нам в Советском Союзе. Значит, наше служение может как-то помогать нашим братьям в других местах». Это придало мне сил держаться путей Иеговы.

49 Шло следствие, и через два месяца нас, большую группу братьев из городов Ухты, Инты и Воркуты, начали знакомить с делом. Всего было составлено 11 томов. Казалось, что мы должны были упасть духом, но все были веселы и жизнерадостны. Помню, как следователь сказал мне: «Хорошие вы люди. Хоть снимай с себя форму и садись вместе с вами». Наверное, его приятно удивило то, что мы ни на кого не питаем злобы и обиды, не видно уныния на наших лицах, хотя мы знаем, что грозит большой срок. Что я чувствовал в это время? Конечно, жаль было мою любимую жену и маленьких детей. Но мы полностью надеялись на Иегову. Язва желудка была, пожалуй, моей главной проблемой.

50 Во время ареста нас, Свидетелей Иеговы в Коми АССР, было 16 человек. После суда в газетах напечатали много клеветнических статей о Свидетелях Иеговы. Агитаторы говорили, что Свидетели опасные люди, а наши портреты, на которые было страшно смотреть, были вывешены на видных местах. Сначала нас постригли наголо, а через несколько недель нас сфотографировали. Мы были похожи на настоящих преступников, да ещё через призму пропаганды. Людей запугивали тем, что Свидетели Иеговы являются агентами американской разведки. Говорили также, что Свидетели Иеговы хотят построить коммунизм с помощью Христа, а власти страны будут строить научный коммунизм.

51 Вышеупомянутый следователь поручил провести научную экспертизу литературы Свидетелей Иеговы. Пять учёных-экспертов из Сыктывкара должны были сделать заключение, является ли эта литература религиозной либо политической и «антисоветской». После тщательного исследования было проведено заседание в рамках следствия. Присутствовал наш брат — Чесик Казлаускас, а также сами эксперты, прокурор, начальник следственного отдела и юрист. После того как один из экспертов зачитал результаты исследований, прокурор спросил: «Итак, уважаемые учёные, как вы считаете, куда направлена эта литература? Только скажите правду».

52 Они переглянулись, и один из них сказал: «Эта литература исключительно религиозная, направленная на почитание Бога Иеговы и его Сына Иисуса Христа». После этих слов прокурор сказал: «Я, надо сказать, тоже так понял». Поразительно, но на суде, который начался в день запуска первого в мире советского искусственного спутника Земли, прокурор обвинил Свидетелей в распространении «антисоветской литературы». Всего на том суде были осуждены 16 братьев и приговорены на срок от 3 до 25 лет лишения свободы. Меня приговорили к 10 годам.

53 Как я уже упоминал, дома у меня осталась жена Полина и две маленькие дочери, Ирочка и Юлечка. Я хотел развить у них любовь и доверие к Создателю с самого раннего детства. Но что я мог сделать, сидя в тюрьме? Нам запрещалось писать о Боге и вообще о религии, все письма тщательно проверялись. И я решил… рисовать. Пользуясь идеями из советских журналов «Юный натуралист» и «Природа», я рисовал на картоне разных животных и людей — так, что моя жена могла понимать духовный смысл этих картинок и, получая письма, «читала» их дочерям. Например, когда была нарисована природа, леса, реки, Полина читала детям 65-ю главу Исайи, где рассказывается об обещании Бога сделать землю раем.

54 Каким был результат такого необычного воспитания? Наши дети с самого раннего детства с огромным желанием ожидали моих писем. За 10 лет моего физического отсутствия они приобрели прекрасные познания о Боге, его Царстве и его народе. Позднее они сказали мне, что у них не было чувства, что они росли без отца. Мы с радостью можем сказать, что на наших детях исполнились слова из Библии: «Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состареет». Сейчас обе дочери у меня замужем за христианскими старейшинами. У них духовно крепкие семьи, их дети верно служат Богу.

55 В 1960 г. в лагере в Вихоревке Иркутской области находился один журналист по фамилии Соболь. Ему нравились Свидетели Иеговы и наша религия, поэтому он часто общался с нами. Однако в условиях лагеря такое общение быстро становилось достоянием гласности. И он нам рассказал, как его однажды вызвал оперуполномоченный КГБ и спросил.

56   — Ты что, стал Свидетелем Иеговы? Почему ты читаешь их литературу?

57   — Да ведь вы тоже читаете их литературу, — не растерялся тот.

58   — Да, читаю, — ответил офицер.

59   — А какая разница между вами и мною? Вы должны знать их учение как оперуполномоченный, а я как журналист.

60 Офицер немного подумал и сказал: «Ну, тогда пиши статью».

61 Вскоре в ящике письменного стола оперуполномоченного лежали четыре листа исписанного текста со статьёй о Свидетелях Иеговы.

62   — Ты что написал? — возмутился тот.

63   — Как что? Статью. Можно печатать, — спокойно сказал Соболь.

64   — Да если мы эту статью опубликуем, все станут Свидетелями Иеговы, — сказал офицер.

65   — Не волнуйтесь. Стать Свидетелем Иеговы не так-то просто: многое нужно в жизни изменить, а потом жить в соответствии с этим, — с улыбкой ответил Соболь. Статья так и не вышла.

66 Примечательно, что с нами сидел один профессор, бывший кремлёвский работник. Его осудили за то, что он защищал Сталина. В течение трёх лет — с 1959 по 1962 год — он присматривался к Свидетелям Иеговы. Как же нам было приятно узнать, что в ответ на вопрос: «Что вы думаете о Свидетелях Иеговы?» — он ответил журналисту:

67   — Представьте себе, что зерно, которое вы оставили для посева, всё испортилось и сохранилось только одно зёрнышко. Свидетели Иеговы — это и есть то зёрнышко.

68 Лагерное начальство за малые провинности отправляло Свидетелей Иеговы в карцер. Как-то раз ко мне на свидание приехала жена с 3-летней дочкой. Когда один из охранников спросил девочку, кто её отец, она ответила: «Иегова». На следующий день меня вызвал начальник на разговор. В ходе остроумной дискуссии он сказал: «Вот у церкви великолепные соборы, капеллы, большая история. А что у вас? История подвалов и чердаков?» Я ответил, что, по моему мнению, наша история не намного короче их — они ведут её от старшего брата, а мы от младшего — Авеля. За эти слова мне тут же дали 10 суток карцера. Через пару дней в карцере оказался наш брат Алексей Непочатов. Дело в том, что среди Свидетелей Иеговы было принято избирать библейский стих для размышления на каждый день. Некоторые записывали его на теле. Однажды охранник что-то заметил на ладони Алексея и заставил его разжать руку. Так он и оказался в карцере. Кстати, эта история имела продолжение, но об этом чуть ниже.

69 Одной из тактик лагерного начальства было возбудить агрессию против нас со стороны заключённых. Так, в лагере в течение 8 месяцев за территорией лагеря устраивали тщательные обыски с одной целью — изъять всю литературу. И обыскивали всех. Все знали, что только мы и наша религия являются причиной столь частых и нудных проверок. В лагере находилось около 500 человек, и только 60 Свидетелей. Фактически пятьсот страдали из-за шестидесяти. К счастью, всё обошлось: наш лагерь подлежал затоплению в связи с работой Братской ГЭС и в 1959 г. его расформировали. К тому же, чем тщательнее производились обыски, тем искуснее братья научились прятать, хранить и размножать. Мы хранили исписанные специальным пером листы бумаги в таких местах, о которых даже искушённые надзиратели не могли подумать.

70 В новом так называемом «бытовом» лагере заключённые отбывали наказание за бандитизм, грабежи, убийства и другие уголовные преступления. Здесь процедура с проверками и обысками продолжилась. Каждый день проверки делали под горой, где сливались экскременты. Заключённые должны были там стоять всё время, пока в течение нескольких часов длился обыск. Здесь началось недовольство. Заключённые стали бунтовать: «Почему мы должны из-за вас терпеть?» Их недовольство могло перерасти в серьёзную проблему, но помог случай.

71 Как я уже говорил, Алексей Непочатов оказался в карцере за надпись на ладони. Выходя оттуда, он был озадачен странной просьбой одного из заключённых. Он сказал, что некий вор Витька Ленинградский должен передать ему некую наволочку с некими вещами. Алексей поначалу стал отказываться, думая, что наволочку надо будет кому-то передать. Но заключённый заверил его, что тот не пожалеет. Оказалось, что в наволочке было невиданное количество запрещённой литературы Свидетелей Иеговы. Как она у них оказалась?

72 Выяснилось, что лагерное начальство в открытую подстрекало заключённых против Свидетелей Иеговы, угрожая, что перед грядущей амнистией не напишет им характеристику, пока в лагере не будут искоренены Свидетели Иеговы. Им говорили, что Свидетели Иеговы посторонним рассказывают одно, а в своих книжках читают совсем другое. И уж совсем жутко звучала история о том, что скоро Свидетели Иеговы через свои книжки получат приказ, чтобы каждый из них убил по 7 уголовников. Как мы теперь узнали, группа заключённых стала даже готовиться к расправе над нами. Тем временем заключённые тайно проверили наши вещи, но не нашли никакого оружия. Наконец, через свои каналы они раздобыли то несметное количество литературы — чтобы выяснить, что в ней действительно написано. Убедившись, что Свидетели не представляют угрозу, они пригласили братьев и всё нам рассказали. С тех пор никакого подозрения в адрес Свидетелей Иеговы не было, никто нас не боялся. Нас даже зауважали: дескать, мы живём по своим законам, а они — по своим. Их лидер даже сказал: «Мы перед вами преклоняемся. Мы это ни перед кем не делаем, а перед вами — да».

73 Когда администрация лагеря увидела, что все их планы рушатся, была избрана другая тактика — в лагере перестали чистить туалеты. Туалеты переполнились, завелись черви, которые ползали даже по полу в бараках. В любой момент могла вспыхнуть эпидемия. Братья собрались и помолились. Удивительно, но на следующий день был такой ливень, что вода вымыла всю территорию лагеря начисто, всех червей унесло в реку. Правда, через несколько дней всё повторилось. Тут кто-то из заключённых пустил начальству дезинформацию, что под туалетом делается подкоп — готовится побег из лагеря. Немедленно были вызваны солдаты и пожарная команда. Туалеты были убраны до дна, а мы — спасены от расправы. Но и этот лагерь внезапно был расформирован. Когда нас увозили, один солдат указал нам в сторону железнодорожной станции и сказал: «Видите, танки? Их держали в боевой готовности, чтобы сровнять всё с землёй, когда начнётся бунт».

74 Нас отправили в мордовский лагерь. В течение многих лет Свидетели Иеговы были разбросаны по разным тюрьмам и лагерям в СССР. И вот ситуация внезапно изменилась. Власти решили полностью изолировать Свидетелей от внешнего мира, чтобы сломить их и физически, и морально.

75 Один из 19 трудовых лагерей Мордовии, окруженный 13 заборами из колючей проволоки, по которой проходил электрический ток, был избран для того, чтобы собрать в нём всех Свидетелей Иеговы. С 1959 по 1966 г. из 600 заключённых этого лагеря более 450 были Свидетелями.

76 Всё же братьям удалось организовать в лагере духовную деятельность. Было образовано четыре собрания, в которых насчитывалось 28 групп совместного изучения. Поначалу в лагере была всего лишь одна Библия на всех, поэтому был составлен график её чтения по собраниям. При первой же возможности братья стали её переписывать. В нескольких блокнотах содержались отдельные книги Библии, переписанные от руки, а сама Библия хранилась в надёжном месте. Верующие женщины, приезжавшие к своим мужьям на свидание, проносили в лагерь крошечные копии журналов «Сторожевая башня», которые они клали в рот или прятали в каблуках. Также они вплетали в косы тонкие листы исписанной бумаги.

77 Каждый день кого-то из нас вызывали на допросы. Главная задача — возбудить замешательство среди нас. Но мы твёрдо стояли за веру. Один офицер как-то сказал мне:

78   — Что ты тут мучаешься! Откажись от этой религии и езжай на курорт в Сочи, поправляй своё здоровье. Целых три месяца дадим тебе, а потом домой, живи счастливо со своей семьёй.

79 Я не согласился. Тогда офицер встал, вытащил пистолет и положил на стол, прямо напротив меня.

80   — Ты знаешь, что с этим делают? — спросил он.

81   — Смотря в чьих руках будет эта штука. Давно пора его переделать на полезные вещи, но это не от меня зависит. Если б от меня, я давно бы выбросил.

82   — Не будь дураком, откажись. Некоторые уже отказались, — и офицер назвал несколько фамилий.

83   — Вы только единицы назвали, а тысячи в строю, — ответил я.

84 Было много следователей и оперуполномоченных, которые использовали разные методы психологического давления. Например, они могли целыми днями читать нам атеистическую литературу, утверждая, что Библия — это книга сказок. В таких случаях мы научились извлекать ценные уроки из допросов. Братья договорились запоминать их доводы, а после мы собирались и рассуждали, как можно было бы лучше и правильнее ответить.

85 Однажды из московского управления приехал оперуполномоченный и упрекнул лагерную администрацию в том, что она ничего серьёзного не предпринимает в отношении Свидетелей Иеговы. Среди нас был один брат из Молдавии, Александр Рурак, закончивший один только класс в румынской школе. На допрос вызвали именно его. После допроса стало ясно, что Свидетели Иеговы прекрасно знают Библию и их очень трудно поколебать в вере. Больше никого не вызвали.

86 В лагере у нас был филиал от московского завода редукторов. За счёт дешёвой рабочей силы и качества продукции экспорт постоянно увеличивался. В этом отделении работали только Свидетели Иеговы. Иногда Свидетели умудрялись получать посылки с литературой просто чудом, демонстрируя лагерному начальству свое единство.

87 В конце 1961 г. в мордовский лагерь с проверкой приехал генеральный прокурор РСФСР. Обойдя лагерь, он зашел в барак, где жили Свидетели. Генеральный прокурор разрешил братьям задать ему несколько вопросов. Я спросил у него:

88   — Считаете ли вы, что религия Свидетелей Иеговы опасна для советского общества?

89   — Нет, не считаю, — сказал генеральный прокурор, но позднее он проговорился: — Только в 1959 г. из бюджета Иркутской области было выделено пять миллионов рублей для борьбы со Свидетелями.

90 Из его слов стало очевидно, что власти прекрасно понимали, кто мы такие, поскольку на то, чтобы выяснить это, из государственной казны было потрачено пять миллионов рублей. Это были большие деньги. За пять тысяч рублей в то время можно было купить хороший автомобиль или благоустроенный дом. Власти в Москве точно знали, что Свидетели Иеговы не опасные люди.

91 Затем генеральный прокурор сказал: «Однако, если мы скажем советским гражданам делать со Свидетелями всё, что они хотят, то от вас не останется и следа». Он имел в виду, что советское общество было настроено против Свидетелей. Из этих слов было видно, насколько сильно влияла на миллионы людей идеологическая пропаганда.

92 На это братья сказали: «Придёт время, и Свидетели будут проводить конгрессы от Москвы до Владивостока».

93 Тогда он ответил: «Может быть, полмиллиона человек и будет на вашей стороне, но остальные всё равно будут с нами».

94 На этом и закончился наш разговор с генеральным прокурором. Он был почти прав. Сегодня встречи Свидетелей Иеговы на территории стран бывшего Советского Союза посещает более 700 000 человек. На этих встречах вместо пропаганды люди слышат чистые слова библейской истины.

95 Администрация лагеря показала генеральному прокурору все цветы и деревья, посаженные Свидетелями, а также посылки в бараках, которые они получили и которые никто не крадёт. Он посмотрел на всё это с нескрываемым удивлением. Однако позднее мы узнали, что он приказал администрации лагеря уничтожить все цветы и деревья. Он сказал начальнику лагеря: «Вы тут вместо лагеря для Свидетелей курорт устроили». Кроме того, он запретил Свидетелям получать посылки и приказал закрыть продовольственный киоск, в котором Свидетели могли покупать дополнительную еду.

96 Однако, к радости братьев, начальство выполнило не все указания. Например, не были уничтожены цветы. Было приятно видеть, как по осени дети приходили к родителям на вахту, брали цветы и весёлыми убегали в школу. Они любили Свидетелей.

97 Однажды, в начале 1964 г., один охранник, брат которого работал в КГБ, сказал, что против Свидетелей Иеговы готовится большая государственная кампания. Но осенью того года Никита Хрущёв был внезапно снят с поста главы государства, и волна преследований спала.

98 Даже в самых неожиданных ситуациях было очевидно, кто такие Свидетели Иеговы на самом деле. Однажды в конце рабочей недели, когда мы сидели в саду, в наш лагерь привезли электротовары на большую сумму. Водитель не был нашим братом, но был из нашего лагеря, а экспедитор из другого лагеря. Поскольку склад был закрыт, а кладовщик в отпуске, Свидетелей попросили принять и разгрузить этот дорогостоящий товар.

99 Товар мы разгрузили и сложили возле склада, недалеко от бараков, где жили наши братья. Экспедитор сильно нервничал из-за того, что товар принят не по накладным и что нет подписи кладовщика. Однако водитель сказал ему: «Не бойся, здесь никто ничего не тронет. Ты попал в другую страну. Забудь о том, что происходит за территорией лагеря. Сними с руки часы, положи в любом месте и завтра найдёшь их там же». Но экспедитор всё твердил, что весь товар оценивается в полмиллиона рублей и он не может просто так, без подписи на накладных, его оставить.

100 Вскоре пришло лагерное начальство и потребовало, чтобы машина выехала из лагеря. Экспедитору сказали: «Оставь накладные, а завтра приедешь и заберёшь». Экспедитору ничего не оставалось, как уехать. На следующее утро он приехал и хотел было войти на территорию лагеря, чтобы ему подписали накладные, как охранник вручил ему уже подписанные документы.

101 Позже охранник рассказал нам, что экспедитор долго не уходил: полчаса стоял и смотрел то на ворота, то на документы, разворачивался, чтобы уйти, и возвращался, и снова разворачивался, и опять смотрел. Первый раз в жизни он видел подобное: без него приняли дорогостоящий товар, расписались в документах, и всё честно. Но самое интересное, что это происходило в лагере особого режима, где отбывали наказание «особо опасные преступники». Как бы ни работала пропаганда против Свидетелей, когда происходило нечто подобное, окружающие ясно понимали, кто такие Свидетели Иеговы на самом деле.

102 В одном лагере те, кто работал непосредственно со Свидетелями Иеговы, получал к окладу денежную надбавку до 30 процентов. Женщина, которая раньше работала в лагерном киоске, объяснила почему. Она сказала, что в лагерях, где содержались многие наши братья, всем работникам было приказано не раздражаться, не сквернословить, а вести себя тактично и вежливо. Именно за такое примерное поведение работники лагеря получали надбавку к зарплате. Это делалось для того, чтобы показать, что не только Свидетели Иеговы ведут примерный образ жизни и что они ничем не отличаются от других. Выходит, надбавку давали за хорошее поведение. В лагере работали медики, мастера, бухгалтеры, надзиратели — всего около 100 человек. Никто не хотел терять дополнительные деньги.

103 Однажды брат, работавший за пределами лагеря, случайно услышал, как бригадир, не-Свидетель, громко сквернословил. На следующий день брат встретил его в лагере и сказал: «Вас, наверное, на вахте сильно обидели, что вы так громко ругались!» Тот признался: «Нет, просто за целый день внутри всё накопилось, а когда вышел, выпустил пар». Действительно, для людей было тяжёлым бременем вести себя так же, как Свидетели Иеговы.

104 На встречи мы собиралась регулярно, иногда на нас доносили. В таком случае было наказание — 15 или 13 суток карцера. Однажды мы спросили одного майора, почему нам дают только 15 или 13 суток? И были удивлены ответом. Они думали, что Свидетели Иеговы суеверные люди и будут бояться цифры 13, а больше 15 суток давать они не имеют права.

105 Пока надзиратели приходили, мы успевали проработать один абзац из духовной статьи. Если надзиратели ничего не находили, мы продолжали изучение. У кого находили литературу, того сажали в карцер, а литературу конфисковывали. В таком случае необходимо было опять переписывать с оригинала. Маленькие листочки раздавались братьям, и через 15 минут всё было восстановлено.

106 Мы научились прятать литературу как профессионалы. Одним из излюбленных мест были подоконники. О том, где хранились «оригиналы», знали два или три брата. В случае необходимости оригиналы доставались и снова уносились на место. Таким образом, «оригинал» никогда не исчезал. Всё было тщательно организовано, и большинство братьев почитали за честь заниматься такой работой, несмотря на то, что в случае обнаружения с поличным сажали на 15 суток. За 10 лет, которые я провёл в лагерях, около 3 лет я находился в карцере, другие братья отсидели там ещё больше.

107 Однажды, когда начальник лагеря отчитывался о проделанной работе, он высыпал перед президиумом три мешка литературы. Тогда собрались все начальники лагерей ГУЛАГа. Он сказал: «Я не красноречив, да сейчас этого не требуется. Вот я привёз три мешка, заполненные книжками, которые мы отняли за полтора года. Вот что Свидетели Иеговы делают, находясь в лагере».

108 Один чиновник говорил, что власти совершили большую ошибку, когда выслали Свидетелей Иеговы в Сибирь и разослали по разным лагерям, поскольку сами же расширили географию деятельности Свидетелей. Наш брат сказал на это: «Всё, что вы ни будете предпринимать в отношении Свидетелей, будет ошибкой, за исключением одного. Не будет ошибкой предоставить Свидетелям Иеговы полную свободу. Ведь апостол Павел не напрасно вопрошал: „Разве мы сильнее Бога?“».

109 Антирелигиозные лекции были одним из средств идеологической борьбы против Свидетелей Иеговы в Советском Союзе. В наш лагерь зачастили лекторы. На лекциях братья всегда задавали лекторам вопросы. Иногда лекторы не могли ответить на самые простые из них. Обычно зал заполнялся до отказа, и все слушали с большим вниманием. Люди приходили сами: всех интересовало, что́ в конце лекции будут спрашивать Свидетели Иеговы.

110 Однажды в лагерь приехал лектор, бывший православный священник. Все знали, что в лагере он отказался от религии и стал атеистом.

111   — Вы стали атеистом до тюрьмы или после? — спросил кто-то из братьев в конце лекции.

112   — Подумайте, человек был в космосе, но Бога не видел, — ответил лектор.

113   — Когда вы были священником, неужели вы представляли себе, что Бог с высоты чуть более 200 километров от земли смотрит на людей? — спросил его брат.

114 Лектор молчал. Для многих заключённых такие беседы давали хорошую пищу для размышлений, и с некоторыми мы начинали изучение Библии.

115 На одной из таких лекций слово попросила наша духовная сестра.

116   — Пожалуйста, вы, наверное, Свидетель Иеговы? — сказал лектор.

117   — Как бы вы назвали человека, который стоит посреди поля и кричит: «Я тебя убью», хотя рядом никого нет?

118   — Умным его не назовёшь, — ответил лектор.

119   — Если Бога не существует, стоит ли бороться с ним? Раз его нет, то и бороться не с кем.

120 Зал рассмеялся.

121 Конечно, лекции, пропагандирующие советскую идеологию, читались не только для заключённых в лагерях. Главным образом их организовывали для населения в городах. Опытные лекторы разъезжали по городам и сёлам, особенно по тем местам, где было много Свидетелей. Например, приезжали в Воркуту, Инту, Ухту и Сыктывкар. Однажды в 1957 г. лектор приехал в Дом культуры шахтеров города Инты, где собралось более 300 человек. Он рассказывал, во что верят Свидетели Иеговы и как они проповедуют. В точности пересказав все наши вступления по так называемым 15 «визитам», он продолжил: «Если вы не подаёте никакого признака, что возражаете, то проповедник обязательно вернётся. Если после повторного визита вы не откажетесь, последует третий».

122 За два часа он пересказал все шесть «визитов» и зачитал все библейские стихи из своего конспекта. Моя жена, Полина, написала мне в лагерь, что присутствовавшие на лекции братья не могли поверить своим ушам. После лекции в газете была опубликована критическая статья о Свидетелях, но в ней было подробное свидетельство о Царстве. Кроме того, вся лекция транслировалась по радио, благодаря чему тысячи жителей города услышали, как и о чём проповедуют Свидетели Иеговы.

123 В 1962 г. в наш лагерь приехал лектор из Москвы с лекцией о Свидетелях Иеговы. Рассказав их современную историю, он продолжил: «Ежемесячно в Бруклин со всего мира стекаются миллионы долларов в виде добровольных пожертвований, чтобы развивать деятельность Свидетелей в разных странах. Но никто из лидеров не имеет даже собственного гардероба. Они вместе со всеми питаются в столовой, как уборщица, так и президент, и между ними нет никакой разницы. Все они называют друг друга братьями и сёстрами, как мы — товарищами».

124 На какое-то время в зале воцарилась тишина. Потом он добавил: «Однако мы не приемлем их идеологию, как бы хорошо она ни выглядела, потому что мы хотим всё это строить без Бога, своими руками и своей головой».

125 Его лекция так воодушевила нас, ведь мы впервые услышали правду о Свидетелях Иеговы от самих властей. Такие лекции предоставляли возможность многим людям слышать от властей правду о Свидетелях Иеговы. Но людям ещё нужно было видеть, как учения Библии могут помочь в их жизни».

126 В июне 1967 г., после освобождения из лагеря, я уехал на Север, туда, где жила моя жена, в город Инту, Коми АССР. С первых дней мы организовали собрания и по возможности начали неформально проповедовать. Конечно, проводить духовную деятельность в тех условиях было нелегко. Неоднократно во время встреч в квартиру врывались работники милиции, и всех увозили в участок. Однажды во время встречи нас, одиннадцать братьев и сестёр, затолкали в машину и отвезли прямо в горисполком. Там уже ожидала группа чиновников из 16 человек, включая председателя горисполкома, его заместителя, прокурора и других. Военные сидели тут же, за столом. Я задал первый вопрос: «Почему мы оказались в первую очередь в горисполкоме и в чём нас обвиняют?»

127   — Мы против вас ничего не имеем. Одно только хотим, чтобы вы поклонялись нашему богу, — сказал председатель горисполкома. (Вы не поверите, но он произнёс именно эти слова.)

128   — Мы признаём владычество Иеговы, потому что он один достоин поклонения как Создатель и Бог. Однако мы также проявляем уважение к людской власти — в соответствии с Библией. Это по праву принадлежит вам.

129   — А чем же вы это показываете? — недолго думая спросил тот.

130   — Честным трудом и достойным поведением. Ведь мы законопослушные граждане, и если бы власти поняли это, никто не преследовал бы нас за нашу веру, — смело добавил я. В тот раз нас не оштрафовали.

131 В 1980 г. мы с семьёй переехали жить в Абхазию, в посёлок Лиселидзе. Мы купили домик и начали проповедовать. Вскоре у нас уже было пять учеников. Поскольку я чувствовал слежку, приходилось прибегать к хитростям. Я шёл по дороге в назначенное время и место, поднимал руку, как будто нужно было куда-то ехать. Машина с изучающими Библию людьми останавливалась, я садился в неё, и мы ехали в горы, где и проводили изучение. Занятия регулярно проводились в горах, а не в домах, поэтому такие изучения в шутку мы называли «горными». Каждый раз мы меняли место. Помню, как интерес к духовному проявил Алексей, муж нашей сестры Лены. Сначала он относился к нам с большим недоверием. Однажды он прямо спросил: «Послушай, Виктор, если я буду изучать Библию, а позднее вдруг захочу бросить, что со мной будет?» — «Ты можешь сказать в любой момент, что больше не хочешь, и всё на этом, — ответил я и добавил: — Кроме искреннего сожаления, ты ничего от нас не услышишь».

132 Вот уже много лет он верно служит Богу Иегове. Мы часто встречаемся с ним.

133 Через какое-то время представители власти пришли к нам в дом и сказали, что мы должны выехать из этой местности. Мы подали в суд, который рассматривал дело больше года. За это время мы успели со всеми закончить исследование основных библейских учений по книге «От потерянного до возвращённого Рая». В августе 1982 г. мы провели крещение в Чёрном море, а в ноябре покинули те места.

134 Так мы оказались в Краснодарском крае, в посёлке Ильский, в котором тогда проживало 6 семей Свидетелей Иеговы. Со временем наше собрание пополнилось, и в 1989 г. было уже 30 с лишним человек.

135 Я снова не остался незамеченным властями. Сотрудники госбезопасности начали готовить против меня уголовное дело, но Советский Союз внезапно перестал существовать. Многие люди с открытым сердцем обрели веру. Со временем мы построили в посёлке очень удобное здание для проведения наших встреч — Зал Царства, и благодарим Бога за то, что Он предоставляет возможность многим людям познать его прекрасный замысел. Сейчас в Ильском из 23-тысячного населения почти 400 человек приходят на наши богослужебные встречи.

136 С конца 1980-х годов Свидетели Иеговы получили возможность свободно выезжать на свои духовные праздники. Так, в 1989 г. в Польше состоялась серия духовных конгрессов под девизом «Преданность Богу». Среди 166 тысяч присутствовавших было много тех, кто приехал из бывшего Советского Союза. В следующем, 1990 г. на духовный праздник в Варшаву отправились 17454 Свидетеля. Прежде большинство из нас могли собраться не более чем горсткой единоверцев, поэтому, когда мы видели перед собой десятки тысяч, нас одолевали такие чувства, которые невозможно передать. В 1991 г. в бывшем Советском Союзе был официально зарегистрирован Устав религиозной организации Свидетелей Иеговы.

137 Но эти события были только первыми в новом периоде деятельности народа Бога в России. 21 и 22 июня 1997 г. в посёлке Солнечном под Санкт-Петербургом состоялось торжественное открытие и посвящение Богу прекрасного духовного центра Свидетелей Иеговы. Вместе с моей женой Полиной мы были приглашены на это событие, грандиозное для всех Свидетелей Иеговы во всём мире. Мы не могли — и не хотели — сдерживать слёз, когда началась программа. Эта поездка превзошла все наши ожидания. После пережитых трудных десятилетий нам показалось, что Бог Иегова сотворил такое чудо в нашей стране буквально за считанные минуты. Как же мы счастливы, что сегодня только в России более 160 тысяч преданных Свидетелей Иеговы возвещают об имени и славных делах своего Бога.

138 В городке, где мы с Полиной окончательно обосновались, нет Зала Царства, поэтому с помощью наших дорогих братьев и сестер, у которых есть машины, мы ездим на богослужения в соседний город за 15 километров. Хотя нам уже по 89 лет, благодаря Богу, дающему силы, мы не пропускаем ни одного.

139 Конечно, события, разворачивающиеся сейчас в России, не могут не тревожить наши старые сердца. Верующих людей стали притеснять с новой силой, сменились только слова: вместо «антисоветчины» теперь говорят «экстремизм». Но мы-то знаем, что у наших единоверцев как не было, так и нет за душой никакого зла к ближнему, а только любовь. Меры против наших братьев всегда носили дискриминационный, репрессивный характер. Мы памятуем справедливость и всемогущество Бога, а также слова Библии, утешающие каждого Божьего служителя: «Касающийся вас касается зеницы ока Его».

5. Леонтьев А. Е.: История головинского судебного процесса по ликвидации московской общины Свидетелей Иеговы и его оценка в Европейском суде по правам человека

1 А. Е. Леонтьев (г. Санкт-Петербург)

2 Настоящим событием для религиозной жизни в России стало постановление Европейского суда по правам человека, опубликованное на официальном сайте суда 10 июня 2010 г[163]. Основательно и обстоятельно Европейский суд ответил на ряд трудных этико-правовых вопросов, связанных с учениями и практикой религиозной организации Свидетелей Иеговы.

3 Хотя решение семерыми судьями вынесено единогласно, одна из сторон обжаловала его. Этой стороной оказалась Российская Федерация, а значит, решение было в пользу Свидетелей Иеговы.

4 Что же предшествовало всему этому? Как развивались события и кто был инициатором ликвидации Свидетелей Иеговы в столице России?

5.1. 1991–1995 гг.

1 В этот промежуток времени российское государство, после десятилетий атеистической политики, предоставило Свидетелям Иеговы и верующим других, в том числе неправославных конфессий возможность открыто и на законном основании заниматься проповеднической деятельностью. В марте 1991 г. Министерство юстиции РСФСР зарегистрировало Устав «Управленческого центра религиозной организации Свидетелей Иеговы в СССР», в декабре 1992 года Свидетели прошли перерегистрацию в Российской Федерации, а годом позже было зарегистрировано Положение московского отделения Свидетелей Иеговы.

5.2. 1995–1998 гг.

1 В 1995 г. антикультистская организация «Комитет по спасению молодёжи от тоталитарных сект» направила в Савёловскую прокуратуру г. Москвы первую жалобу на то, что Свидетели Иеговы якобы разжигают ненависть к «традиционным» религиям. Прокуратура, не выявив никаких противоправных действий, отказала в возбуждении уголовного дела. В 1996 г. поступила повторная жалоба и была назначена дополнительная проверка по тем же самым доводам. Однако, допросив нескольких Свидетелей Иеговы и дав оценку экспертному заключению по их литературе, Прокуратура Северного административного округа (САО) г. Москвы прекратила уголовное дело. Когда поступила третья жалоба, было вновь вынесено постановление о проведении дополнительного расследования по делу, но и в этот раз дело было прекращено.

2 28 ноября 1997 г. производство по уголовному делу было вновь возобновлено в связи с получением четвёртого заявления Комитета по спасению молодёжи, которое содержало те же доводы, что и ранее. Через месяц тот же следователь прекратила уголовное дело по тем же основаниям. В частности, она указала на то, что «заявления Комитета по спасению молодёжи основаны на активном непринятии именно этой конкретной религиозной организации, членам которой они отказывают в возможности осуществления их конституционных прав по причине их вероисповедания».

3 Тут нужно отметить, что уголовные дела прекращались за отсутствием события или состава преступления, то есть по реабилитирующим основаниям. Тогда Комитет по спасению молодёжи в пятый раз направил заявление о проведении новой проверки. Прокуратура САО Москвы возобновила производство по делу и назначила другого следователя для проведения расследования. И вот тут началось самое интересное: 13 апреля 1998 г. данный следователь вынесла постановление о прекращении уголовного дела, но, усмотрев признаки нарушения законодательства, рекомендовала прокурору направить в суд гражданский иск о ликвидации общины. Отличительной особенностью дела в Головинском районном суде, по словам одного из его участников, было то, что фактически Община была привлечена к ответственности не за то, что конкретные верующие сделали что-то противоправное, а за то, во что они верили.

5.3. 1998–2001 гг.

1 20 апреля 1998 г. прокурор САО г. Москвы обратился в суд с гражданским иском о ликвидации московской общины Свидетелей Иеговы и запрете её деятельности по следующим предполагаемым основаниям:
(а) разжигание религиозной розни;
(б) принуждение к разрушению семьи;
(в) склонение к самоубийству и отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи лицам, находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии;
(г) посягательство на права и свободы граждан;
(д) вовлечение подростков и малолетних детей в деятельность религиозной организации.

2 Слушание началось в конце сентября того же года в Головинском районном суде, однако уже в ноябре оно было отложено до февраля 1999 г. в связи с неподготовленностью прокурора. За это время прокуратура подготовилась: к голословным обвинениям были добавлены вырванные из контекста цитаты из литературы Свидетелей Иеговы. Слушания продолжились, но в марте производство было вновь приостановлено. Судья Е. И. Прохорычева, увидев диаметрально противоположные оценки в заключениях, представленных сторонами, назначила по ходатайству прокурора проведение ещё одной экспертизы религиозных убеждений Свидетелей Иеговы. В число назначенных судом экспертов вошли религиоведы, лингвисты и психолог. Материалы, направленные на экспертизу (богослужебная литература и внутренние документы Свидетелей Иеговы), составили два тома доказательств по данному делу. Эксперты работали приблизительно полтора года — до октября 2000 г.

3 В феврале 2001 г. слушание было возобновлено, и 23 февраля 2001 г. суд, заслушав показания 40 свидетелей и проанализировав заключение экспертов, вынес решение: «Каких-либо фактов умышленного разжигания религиозной розни, фактов призывов к дискриминации, вражде или насилию, принуждению к разрушению семьи, посягательства на личность, права и свободы граждан … судом не установлено … Суд приходит к выводу о том, [что] нет никаких оснований для ликвидации и запрета деятельности религиозной общины Свидетелей Иеговы в г. Москве».

4 Однако 30 мая 2001 г. кассационная инстанция отменила это решение и направила дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда, указав, что районному суду следовало назначить повторную комплексную судебную экспертизу для устранения имеющихся противоречий.

5.4. 2001–2004 гг.

1 30 октября 2001 г. в Головинском районном суде г. Москвы начался новый этап судебного разбирательства под председательством уже другой судьи, В. К. Дубинской. Поскольку прокурор заявила в процессе, что действует в интересах членов общины, верующие составили обращение, в котором заявили, что не только не уполномочивали прокурора защищать их, но и считают его действия направленными на ущемление их основных прав и свобод. Обращение подписали 10 015 совершеннолетних москвичей, граждан РФ. Тем временем судом была назначена повторная психолого-лингвистическая экспертиза литературы и вероучения Свидетелей Иеговы. Работа над ней заняла более двух лет. Параллельно кафедрой социологии и демографии семьи Московского государственного университета было проведено уникальное социологическое исследование 995 членов московской общины Свидетелей Иеговы, избранных методом случайной выборки[164].

2 Наконец, 22 января 2004 г. была закончена назначенная судом экспертиза. Проведя несколько судебных заседаний, отказав в приобщении социологического исследования МГУ, Головинский суд 26 марта 2004 г. вынес решение о ликвидации общины Свидетелей Иеговы и запрете её деятельности. Кроме того, проигравшая сторона должна была покрыть расходы по проведению двух экспертиз и перечислить в федеральный бюджет 102 000 рублей. Верующие попытались обжаловать данное решение, но 16 июня 2004 г. Мосгорсуд отказал в удовлетворении жалобы и оставил в силе решение Головинского суда. 25 августа представитель Свидетелей Иеговы передал в Администрацию Президента РФ 76 томов обращения с 315 000 подписей граждан России, обеспокоенных вынесенным решением. Копии были направлены на имя генпрокурора и председателя Верховного суда РФ.

5.5. 2001–2010 гг.

1 Свидетели Иеговы, получив отказ в перерегистрации, подали жалобу в Европейский суд в декабре 2001 г. Оно касалось как отказа Управления юстиции по г. Москве перерегистрировать общину Свидетелей Иеговы, так и этого дела. Община утверждала, что негативные выводы суда не основаны на фактах, а лишь на оценке литературы Свидетелей Иеговы. В ходе разбирательства никаких конкретных «действий» со стороны верующих не исследовалось, зато, по крайней мере, 14 дней заседания были полностью посвящены обсуждению Библии, а назначенная судом психолого-лингвистическая экспертиза содержала ссылки более чем на 200 библейских вопросов, которые зачитывались на стадии исследования доказательств.

2 В июне 2003 г. Европейский суд в связи с этой жалобой направил Правительству России ряд вопросов о ситуации со Свидетелями Иеговы в Москве. Российская сторона в ответ заявила, что ликвидация общины была обоснованной и отвечала легитимной цели. Правительство сослалось на позицию Европейского суда о том, что государство «вправе проверять, не осуществляет ли какое-либо движение или объединение, преследующее якобы религиозные цели, деятельность, причиняющую вред населению», и «может правомерно посчитать необходимым принятие мер против определённых форм поведения, включая распространение информации и идей, которые несовместимы с уважением свободы мысли, совести и религии других лиц».

3 Однако в своём Постановлении от 10 июня 2010 г. Европейский суд заявил, что «вмешательство в права заявителей на свободу религии и объединений было необоснованным» и предписал Российской Федерации выплатить общине в общей сложности 70 000 евро в качестве возмещения вреда и судебных издержек. Кроме того, суд отметил, что государство-ответчик «должно исполнить правовое обязательство не только по выплате заинтересованным лицам сумм, присуждённых в соответствии со статьёй 41 Европейской конвенции в качестве справедливой компенсации, но также и по принятию под контролем Комитета министров общих и/или, если необходимо, индивидуальных мер в рамках национальной правовой системы для того, чтобы положить конец нарушению, установленному Европейским судом, и устранить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, положение, существовавшее до нарушения».

4 Это постановление имеет большое значение для прав и свобод всех граждан — не только в России, но и в 46 других странах — членах Совета Европы. Благодаря широте и масштабу исследования это постановление будет интересным для правоведов, судей, законодателей и специалистов по правам человека во всём мире. Суд сослался на 8 собственных постановлений, принятых ранее в пользу Свидетелей Иеговы, а также на 9 других решений, принятых верховными судами ряда стран.

5 Согласно судебной практике Европейского суда, «свобода мысли, совести и религии является одной из основ демократического общества по смыслу Европейской конвенции. Именно этот её религиозный параметр является одним из наиболее важных элементов, из которых складывается личность верующих и их мировоззрение, но это же является и ценнейшим достоянием для атеистов, агностиков, скептиков и безразличных. На нём основывается плюрализм, неотделимый от демократического общества и завоёванный дорогой ценой на протяжении веков». Поскольку, согласно ст. 15 (ч. 4) Конституции РФ и постановлению Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 10.10.2003 г., позиция Европейского суда по вопросам толкования и применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод является обязательной для всех участников Конвенции, включая, естественно, и Россию, эта позиция должна учитываться российскими судами при рассмотрении конкретных дел, в которых затрагиваются права и свободы, гарантированные Конвенцией. Исторический опыт показал одну из особенностей правовой системы как таковой: либо права и свободы есть для каждого, либо их нет ни для кого. Постановление Европейского суда ещё раз подтвердило эту истину.

6 В последний день отведённого на обжалование 3-месячного срока, а именно 9 сентября 2010 г., российская сторона, несмотря на единогласное решение семерых судей, приняла решение обжаловать постановление. Спустя ещё 3 месяца, 3 декабря 2010 года, стало известно, что коллегия из пяти судей Большой палаты Европейского суда по правам человека отказала в пересмотре Большой палатой постановления по делу. Оно вступило в силу 22 ноября 2010 г.

5.6. Приложение. Выдержки из решений Головинского районного суда г. Москвы и Европейского суда (сравнительная таблица).

1 Ниже приводятся ключевые фрагменты решения Головинского районного суда Северного АО г. Москвы по делу московских Свидетелей Иеговы и соответствующие им фрагменты Постановления Европейского суда по правам человека по делу «Религиозная община Свидетелей Иеговы в г. Москве против Российской Федерации». Материал распределён в тематическом порядке по основным обвинениям, выдвинутым прокурором в адрес верующих:

5.6.1. Предполагаемое посягательство на частную жизнь граждан

1 Головинский районный суд г. Москвы:

2 Помимо рекомендаций по выбору работы, религиозная община определяет и режим свободного времени своих членов, запрещает им отмечать праздники и дни рождения. Реализацию этого запрета, согласование своей частной жизни с мнением религиозной общины, подтвердили суду как члены организации А. В., Б. Д., С. E., так и их близкие, которые вынужденно соблюдают те же запреты. А. В., работая в фольклорном ансамбле, отказывается от участия в выступлениях коллектива, если это происходит в связи с общепринятыми праздниками [абз. 39].

3 Европейский суд по правам человека:

4 Члены Общины, давая показания в ходе судебного процесса, указали, что они следовали учениям и практике Свидетелей Иеговы добровольно и самостоятельно определяли для себя место работы, соотношение между работой и досугом, а также количество времени, посвящаемое проповеднической или иной религиозной деятельности (п. 120).

5 То, что было воспринято российскими судами как «нарушение Общиной-заявителем права своих членов на уважение частной жизни», на самом деле является выражением ими своих убеждений в своей частной жизни по смыслу, закреплённому статьёй 9 Европейской конвенции (п. 121).

6 Головинский районный суд г. Москвы:

7 Из содержания вероучения Свидетелей Иеговы вытекает обязательная миссионерская деятельность, проповедь «от двери к двери» [абз. 40].

8 Европейский суд по правам человека:

9 Как уже было отмечено в Постановлении Европейского суда по делу «Коккинакис [против Греции]», «христианское свидетельствование … существенная миссия и ответственность каждого христианина и каждой церкви» и его следует отличать от неуместного прозелитизма, который выражается в предложении материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь, оказании незаконного давления на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении, и применении насилия или промывания мозгов». Кроме того, российское законодательство не предусматривает ответственности за такое правонарушение, как прозелитизм, и в ходе судебного процесса по делу о ликвидации никаких доказательств использования членами Общины-заявителя незаконных методов прозелитизма предоставлено и исследовано не было (п. 122).

10 Головинский районный суд г. Москвы:

11 В судебном заседании ответчики утверждали, что прокурор поставил под сомнение правильность их вероучения, предложив суду рассмотреть богословский спор. Вместе с тем такое требование при разрешении спора прокурором не заявлялось, поэтому судом данный вопрос не обсуждался [абз. 127].

12 Европейский суд по правам человека:

13 Заявители утверждали, что движущей силой преследования Общины-заявителя в уголовном порядке и судебного процесса о её ликвидации было дискриминационное нападение на религиозные убеждения Свидетелей Иеговы. Национальные суды последовательно отказывали в проведении сравнительного анализа публикаций других религиозных организаций, в частности Русской Православной Церкви (п. 184). Европейский суд напоминает, что в соответствии с Европейской конвенцией государство не наделено правом выносить решение о том, каким верованиям можно обучать, а каким нет, поскольку гарантированное Европейской конвенцией право на свободу религии исключает какую-либо свободу действий со стороны государства по определению легитимности религиозных верований или средств, используемых для их выражения (п. 141).

5.6.2. Предполагаемые деструктивные тенденции по отношению к семейной жизни

1 Головинский районный суд г. Москвы:

2 Безоговорочное подчинение всем установлениям и текущим решениям руководства Свидетелей Иеговы, резкое отгораживание от широкой окружающей среды детей, молодёжи и взрослых, заполнение большого количества времени деятельностью по поручению организации — всё это следует расценивать как деструктивные тенденции но отношению к семейной жизни [абз. 21].

3 Европейский суд по правам человека:

4 Многие религии имеют одну общую особенность — они определяют религиозные каноны поведения, которым их последователи должны следовать в своей частной жизни. К числу религиозных норм, служащих руководящими принципами поведения верующих в частной жизни, относится, к примеру, регулярное посещение богослужений, исполнение ряда обрядов (таких, как причастие и исповедь), празднование религиозных праздников и воздержание от работы в конкретные дни недели, ношение определённого вида одежды, ограничения в еде и многие другие. В этом смысле установления Свидетелей … кардинально не отличаются от схожих ограничений, налагаемых другими религиями на частную жизнь своих последователей. … Их право поступать подобным образом гарантировано статьёй 9 Европейской конвенции в форме права на свободу исповедовать свою религию индивидуально и частным порядком (п. 118).

5 Головинский районный суд г. Москвы:

6 Согласно заключению комплексной экспертизы, проведённой комиссией специалистов в составе религиоведов, лингвиста, психолога, литературоведа … «в текстах Свидетелей Иеговы отсутствует прямое принуждение к разрушению семьи, но осуществляется и предлагается к осуществлению прямое психологическое давление, чреватое разрушением семьи» [абз. 21].

7 Европейский суд по правам человека:

8 Хотя они [эксперты] высказали мнение, что оказываемое Общиной «прямое психологическое давление» чревато разрушением семьи, эксперты не смогли указать каких-либо лиц, пострадавших от такого, предполагаемого ими психологического давления (п. 110).

9 Головинский районный суд г. Москвы:

10 Свидетель Волков Е. В., занимающийся изучением психологии, показал, что к нему лично неоднократно обращались за помощью люди, чьи родственники оказались в организации Свидетелей Иеговы, дважды мужья по поводу своих жён, больше родители по поводу разрушения их семейных отношений с детьми [абз. 23].

11 Европейский суд по правам человека:

12 Очень часто верно обратное: причиной конфликта становится противодействие со стороны членов семьи, не разделяющих религиозные взгляды, и их нежелание допустить и уважать свободу их верующего родственника на исповедание своей религии и осуществление религиозной деятельности … Такое положение обычно для всех семей, где существует различие во взглядах на религию, и Свидетели Иеговы не являются исключением (п. 111).

13 Государству предоставлены узкие пределы усмотрения, и оно должно представить серьёзные и непреодолимые основания для вмешательства в выбор, который граждане могут сделать исходя из стремления следовать религиозным нормам поведения в сфере личной автономии. Вмешательство может быть оправдано по смыслу п. 2 статьи 9 Европейской конвенции, если такой выбор идёт вразрез с важнейшими принципами, лежащими в основе Конвенции, как, например, в случае полигамных браков или браков с несовершеннолетними, грубого нарушения равенства полов, или если такой выбор навязан верующим путём применения силы или принуждения, против их воли (п. 119).

5.6.3. Предполагаемое вовлечение малолетних в религиозное объединение

1 Головинский районный суд г. Москвы:

2 В ходе рассмотрения дела судом установлены факты привлечения к деятельности организации несовершеннолетних и малолетних детей, что рассматривается в качестве посягательства на право детей на свободу совести, равно как и на право обоих родителей участвовать в воспитании ребёнка со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями [абз. 117].

3 Европейский суд по правам человека:

4 Российские суды, привлекая Общину-заявителя к ответственности, не привели никаких доказательств, указывающих на то, что либо сама Община, либо кто-то из её членов, не являющихся родителями детей, прибегал к использованию незаконных методов вовлечения малолетних в деятельность Общины против их собственной воли или воли их родителей. Напротив, привлечение детей к участию в религиозной жизни Общины, как видно, поощрялось и одобрялось одним из родителей, который сам являлся Свидетелем Иеговы (п. 124).

5 Статья 2 Протокола № 1 к Европейской конвенции предусматривает обязанность государства уважать право родителей обеспечивать такое образование и обучение, которые соответствуют их религиозным убеждениям; а статья 5 Протокола № 7 к Европейской конвенции устанавливает равенство супругов в правах в отношениях со своими детьми (п. 125).

6 Европейский суд не установил никаких указаний на то, что малолетних «завлекали» вопреки их воле, обманом, мошенничеством или иными неподобающими методами (п. 148).

7 Европейский суд считает поразительным то, что суды не указали ни одного конкретного лица, чьё право на свободу совести было нарушено вследствие применения подобных методов. Также не создаётся впечатления, что эксперты со стороны прокуратуры беседовали с кем-либо, кто присоединился к Общине по принуждению. Напротив, граждане-заявители и другие члены Общины-заявителя показали в суде, что они сделали добровольный и осознанный выбор религии и, приняв веру Свидетелей Иеговы, следуют её учениям по собственной воле (п. 129).

5.6.4. Предполагаемое склонение к самоубийству и отказу от оказания медицинской помощи

1 Головинский районный суд г. Москвы:

2 Суд пришёл к выводу, что Московская община Свидетелей Иеговы склоняет своих членов к самоубийству или отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи людям, находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии. В частности, члены религиозной общины под воздействием организации отказываются от переливания крови и её компонентов в любых, самых тяжёлых и опасных для жизни состояниях [абз. 84].

3 Европейский суд по правам человека:

4 Если понимать решения национальных судов как предполагающие равенство между отказом от переливания крови и самоубийством, то данная аналогия, по мнению Европейского суда, не применима, поскольку ситуация, в которой пациент стремится ускорить наступление смерти путём прекращения лечения, отличается от той, в которой пациенты, как например Свидетели Иеговы, просто выбирают метод лечения, но всё же хотят выздороветь и не отказываются от лечения в целом (п. 132).

5 Головинский районный суд г. Москвы:

6 Согласно заключению комплексной экспертизы Свидетели Иеговы вводят ограничения на допустимые виды медицинской помощи, запрет на переливание крови [абз. 85].

7 Европейский суд по правам человека:

8 Авторитетные суды ряда стран рассматривали дела об отказе Свидетелей Иеговы от переливания крови и пришли к выводу, что, хотя интересы государства по охране жизни и здоровья пациента, несомненно, правомерны и очень значимы, приоритет должны иметь ещё более значимые интересы пациента, связанные с определением своего собственного жизненного пути (п. 136).

9 Следовательно, российский закон защищает право граждан на свободу выбора в сфере принятия решений о своём лечении при условии, что пациент дееспособен и не представляет опасности для третьих лиц, её не осознающих (п. 137).

10 В качестве общего комментария Европейский суд обращает внимание на то, что обряды и церемонии многих религий причиняют вред здоровью верующих, как например соблюдение поста, который особенно продолжителен и строг в православном христианстве, или практикуемое иудеями и мусульманами обрезание младенцев мужского пола (п. 144).

5.6.5. Предполагаемое побуждение граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей

1 Головинский районный суд г. Москвы:

2 Московская организация Свидетели Иеговы посредством своей деятельности, включающей распространение литературы, побуждает граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей (к отказу от службы в армии и от альтернативной службы), формирует неуважительное отношение к государственным символам — флагу и гимну, запрещает своим приверженцам отмечать государственные праздники [абз. 122].

3 Европейский суд по правам человека:

4 Религиозное наставление об отказе от воинской службы полностью соответствует российскому законодательству, и в ходе судебного процесса по делу Общины не было представлено ни одного случая незаконного отказа кого-либо из членов Общины-заявителя от альтернативной гражданской службы (п. 150). «Участие в праздновании государственных праздников» не является установленной законом гражданской обязанностью. … Такое обязательное для всех участие в празднованиях, будь оно возведено в ранг установленной законом обязанности, возможно, породило бы вопросы о соблюдении статей 9 и 10 Европейской конвенции (п. 152). С учётом вышеизложенного Европейский суд приходит к выводу об отсутствии убедительных доказательств того, что Община-заявитель или её отдельные члены побуждали или были побуждены к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей (п. 153).

5.6.6. Выводы

1 Головинский районный суд г. Москвы:

2 Реализуя заложенные принципы, государство зарегистрировало религиозную общину Свидетели Иеговы г. Москвы в 1993 году. Однако международными нормами права признаётся право государства проверять, не наносит ли вред обществу деятельность зарегистрированного движения (организации), на что неоднократно указывал в своих решениях Европейский суд по правам человека. В соответствии с ч. 2 ст. 9 Конвенции свобода исповедовать свою религию подлежит ограничениям, которые необходимы в демократическом обществе. Поэтому в полном соответствии с изложенными принципами и в целях реализации, охраны прав и свобод человека Федеральным законом установлены подобные ограничения, заложена возможность прекратить деятельность религиозной организации при неоднократном и грубом нарушении Конституции РФ и иных федеральных законов. При рассмотрении настоящего дела установлено, что религиозная община Свидетелей Иеговы г. Москвы допускает подобные нарушения [абз. 136].

3 Таким образом, вмешательство в свободу вероисповедания, в деятельность религиозной организации со стороны государства является оправданным и, как основанное на законе, преследующим правомерную цель [абз. 137].

4 Европейский суд по правам человека:

5 Европейский суд приходит к выводу, что вмешательство в права заявителей на свободу религии и объединений было необоснованным. Национальные суды не представили «относимых и достаточных» оснований, свидетельствующих о том, что Община-заявитель принуждала к разрушению семьи, нарушала права и свободы своих членов и третьих лиц, склоняла своих последователей к самоубийству и отказу от оказания медицинской помощи, посягала на права родителей, не являющихся Свидетелями Иеговы, и их детей, а также побуждала своих членов к отказу от исполнения установленных законом обязанностей. Санкция, назначенная российскими судами, имела чрезвычайно суровый характер ввиду негибкости национального законодательства и не была соразмерна какой-либо преследуемой легитимной цели. Следовательно, имело место нарушение статьи 9 Европейской конвенции, взятой в совокупности со статьёй 11 Европейской конвенции (п. 160).

6 Государство-ответчик, в соответствии со статьёй 46 Европейской конвенции, должно исполнить правовое обязательство не только по выплате заинтересованным лицам сумм, присуждённых в соответствии со статьёй 41 Европейской конвенции в качестве справедливой компенсации, но также и по принятию под контролем Комитета министров общих и/или, если необходимо, индивидуальных мер в рамках национальной правовой системы для того, чтобы положить конец нарушению, установленному Европейским судом, и устранить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, положение, существовавшее до нарушения (п. 206).

7 На этих основаниях Европейский суд единогласно:

8(1) Признал приемлемыми требования заявителей по вопросу ликвидации Общины-заявителя и запрета её деятельности, требование Общины-заявителя по вопросу отказа в её перерегистрации, требования о признании дискриминации по религиозному признаку и требования Общины-заявителя по вопросу чрезмерной длительности судебного процесса по делу о ликвидации, а также признал жалобу неприемлемой в остальной части;

9(2) Постановил, что имело место нарушение статьи 9 Европейской конвенции, рассматриваемой в свете статьи 11 Европейской конвенции, в связи с ликвидацией Общины-заявителя и запретом её деятельности;

10(3) Постановил, что имело место нарушение статьи 11 Европейской конвенции, рассматриваемой в свете статьи 9 Европейской конвенции, в связи с отказом в перерегистрации Общины-заявителя;

11(4) Постановил, что нет необходимости исследовать вопрос о том, имело ли место нарушение статьи 14 Европейской конвенции в связи с отказом в перерегистрации и/или решением о ликвидации Общины-заявителя;

12(5) Постановил, что имело место нарушение п. 1 статьи 6 Европейской конвенции в связи с чрезмерной длительностью судебного процесса по делу о ликвидации.

6. Беленко И. В.: Регулирование миссионерской деятельности и определение проблемы прозелитизма и святотатства. Опыт зарубежных стран.

1 И. В. Беленко (г. Санкт-Петербург)

2 В результате роста наркомании, а также перемен в экономике западное общество во второй половине XX века начало сталкиваться с новыми ситуациями. Днём кварталы пустуют, совершаются кражи. В результате в конце 1970-х и в начале 1980-х годов с целью следить за посторонними в некоторых странах был издан целый ряд новых постановлений о лицензировании поквартирного сбора пожертвований и подобной деятельности.

3 В последнее время подобные инициативы выдвигаются и в российском обществе. Так, в конце 2009 г. Министерство юстиции России на своём сайте опубликовало проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон „О свободе совести и о религиозных объединениях“ и в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», направленный на урегулирование миссионерской деятельности. Несмотря на то что принятый в 1997 г. закон о свободе совести и без того вызывает нарекания со стороны как верующих, так и зарубежных наблюдателей «в связи с неуважением к принципу равенства религий»[165], в новом проекте предусмотрен ряд дополнительных ограничений на миссионерскую деятельность.

4 Кроме того, в рамках этих процессов всё чаще звучит такое, почти забытое в советский период, понятие, как «прозелитизм», осложняющее, по мнению некоторых, межрелигиозное согласие в стране, в том числе между Православной и Католической церквами. Это довольно широкое в русском языке понятие:

5«Стремление распространить свою веру, обратить других в свою веру»[166]

6   некоторые пытаются закрепить за религиозно-просветительской, миссионерской деятельностью, проводимой представителями неправославных религий, тогда как на Западе за термином «прозелитизм» прочно закрепилась негативная коннотация.

7 Надо отметить, что этап, на котором в этом вопросе находится сейчас российское общество, на Западе пройден. Поэтому есть смысл обратиться к европейскому и североамериканскому опыту.

8 Основные свободы, давно принимавшиеся как должное, в Финляндии были ограничены в 1970-х годах под предлогом охраны покоя граждан. Был издан ряд указов местного значения, которые запрещали религиозную деятельность, включающую в себя хождение по домам. Нововведения коснулись по большей части Свидетелей Иеговы, в повседневную богослужебную практику которых входит проповедь от человека к человеку. В некоторых городах они вынуждены были обратиться в суд. В 1976 и в 1983 гг. в судах городов Ловийса и Раума внимание обращалось на то, что проповедь по домам — неотъемлемая часть религии Свидетелей Иеговы и что правительство одобрило этот метод благовествования, признав законным устав религиозного объединения Свидетелей Иеговы. Было также показано, что многие желают, чтобы их посещали Свидетели, и что запрет такой деятельности только на том основании, что она нравится не всем, привёл бы к ущемлению свободы. После того как по этим делам были вынесены решения в пользу верующих, многие города отменили указы о запрете на проповедь по домам[167].

9 Несравнимо более драматично события развивались в Греции. И именно Греция подвигла европейских правоведов к определению и прояснению того, что же такое прозелитизм и как к нему относиться.

10 В традиционно православной Греции ещё в 1938–1939 гг., в период фашистского диктатора Иоанниса Метаксаса, были приняты законы, запрещающие прозелитизм. На основании этих законов с 1938 по 1992 г. во время проповедования были арестованы 19 147 Свидетелей Иеговы, и суды вынесли приговоров в общей сложности на срок 753 года, из которых 593 были фактически отбыты.

11 Это продолжалось до тех пор, пока 84-летний Свидетель Иеговы Минос Коккинакис, уже отбывший больше десятка заключений за прозелитизм, не дошёл до Европейского суда после того, как в 1986 г. их с женой в очередной раз приговорили к 4 месяцам тюрьмы по статье «прозелитизм». Вот как определялся прозелитизм в греческом Уголовном кодексе:

12 «Любая прямая или косвенная попытка посягнуть на религиозные верования личности другого вероисповедания … с целью подорвать эти верования либо через какую-то приманку или обещание выгоды, моральной поддержки или материальной помощи, либо обманными способами или воспользовавшись неопытностью личности, доверием, нуждой, низким интеллектуальным уровнем и наивностью».

13 Приговор был обжалован, но, по сути, безрезультатно, хотя один из членов апелляционного суда письменно выразил мнение, что Коккинакиса «следует оправдать потому, что ни одно из доказательств не подтверждает, что Георгия Кириакаки [истица] особенно неискушенная в православной христианской доктрине — будучи замужем за церковным певчим-солистом, или что она имеет особенно низкий интеллектуальный уровень, или особенно наивна, так что обвиняемый мог бы склонить её стать членом секты Свидетелей Иеговы»[168].

14 Коккинакис обжаловал решение суда в Верховный суд Греции. Но этот суд отказал ему в удовлетворении требований. Поэтому Коккинакис подал жалобу в Европейскую комиссию по правам человека. 21 февраля 1992 г. дело было передано в Европейский суд по правам человека.

15 Слушание дела было назначено на 25 ноября 1992 г. Профессор Федон Веглерис, адвокат Коккинакиса, так обозначил суть дела:

16 «Должен ли продолжать существовать и применяться этот ограничительный закон, предназначенный, чтобы предохранять от обращения в другую веру членов Греческой православной церкви? … Я желаю знать, почему закон о прозелитизме приравнивает православие к тупости и невежеству. Я всегда задавался вопросом: почему православие должно нуждаться в защите от тупости, от духовной некомпетентности … Это тревожит меня и шокирует».

17 Примечательно, что представитель греческого правительства не смог представить ни одного случая, когда бы этот закон применялся к кому-нибудь ещё, кроме Свидетелей Иеговы.

18 Второй адвокат Коккинакиса пытался указать на неразумность закона и практики его применения:

19 «Непременное условие диалога между взрослыми личностями — принятие обоюдного влияния. А иначе мы будем странным обществом бессловесных животных, которые думают, но не выражают себя, которые разговаривают, но не делятся мыслями, которые существуют, но не сосуществуют».

20 Постановление было вынесено 25 мая 1993 г. Суд шестью голосами «за» и тремя «против» постановил, что греческое правительство попрало религиозную свободу Миноса Коккинакиса и присудил выплатить ему денежную компенсацию в размере 14 400 долларов.

21 А что было сказано судом по существу проблемы? Кажется, среди судей возникло разногласие, что считать прозелитизмом. Использовать ли его в традиционно широком значении («стремление распространить свою веру») или же под прозелитизмом подразумеваются только незаконные, насильственные методы воздействия?

22 Надо признать, что отечественная религиоведческая наука, похоже, до сих пор не определилась с этим вопросом. Так, в статье «Прозелитизм» энциклопедический словарь «Религиоведение»[169] отмечает, что понятие «прозелитизм» может подразумевать разное. Поясняя, что одной из форм прозелитизма в его расширенном значении является религиозное просвещение, словарь отмечает:

23 «Наряду с религиозным просвещением могут быть использованы моральное и психологическое давление, спекуляции на материальных и иных затруднениях людей, недобросовестная критика вероисповедания, приверженцем которого является объект прозелитического воздействия, и так далее. В Средние века и Новое время, когда религия служила одним из средств политики государственной экспансии и колониальных захватов, применялись эти и другие, более жёсткие способы принуждения (например, европейскими миссионерами в XVI–XIX веках в отношении аборигенов Америки, Азии и Африки). Нередко такими же способами обращали в православие язычников и мусульман в России в XVI–XVII веках. В отношениях между христианскими церквями практика прозелитизма также имела место в прошлом, присутствует она и сегодня».

24 При этом РПЦ считает прозелитизм неэтичным в принципе, даже в его «расширительном толковании». В документе, распространённом в 2002 г. Службой коммуникации Отдела внешних церковных связей Московского патриархата, заявляется:

25 «Вопрос о католическом прозелитизме на канонической территории Русской Православной Церкви является одним из серьёзнейших препятствий к улучшению отношений между двумя Церквами»[170].

26 Вот как комментирует эту позицию всё та же статья в словаре «Религиоведение»:

27 «В России и других странах СНГ в условиях возникшей в 1990-е годы свободы религиозной деятельности прозелитизм является фактором, осложняющим межконфессиональные и межрелигиозные отношения. Русская православная церковь, рассматривая живущие в России народы, традиционно считающиеся православными, в качестве своей паствы, оценивает миссионерскую деятельность среди них протестантов и католиков как прозелитизм на её „канонической территории“. В официальных документах церкви указывается, что такая деятельность создаёт атмосферу межконфессиональной конкуренции, приводит к искажению смысла христианского благовестия, к попранию принципа христианской солидарности перед лицом мирских разделений, а также к разрушению национальной духовной культуры, поскольку православие составляет её ядро. При этом Русская православная церковь признаёт за инославными христианами право на свидетельство и религиозное образование среди групп населения, традиционно к ним принадлежащих. Католики и протестанты также в принципе отвергают прозелитизм, однако не в его расширительном толковании, из которого исходят представители православия».

28 Суждение по поводу этичности-неэтичности прозелитизма высказал судья Петтити в своём частично совпадающем мнении к Постановлению по делу Коккинакиса. Толкуя термин «прозелитизм» в самом широком смысле как «стремление распространить свою веру», он указал:

29 «Неподдающиеся проверке критерии толкования, а также деяния прозелитизма „хорошего или дурного тона“ или „неуместного“ прозелитизма не могут обеспечить правовой охраны. Прозелитизм неотделим от свободы религии; верующий должен иметь возможность распространять свою веру, говорить как о своих убеждениях, так и о своём мировоззрении. Свобода религии и совести — это основополагающее право, ею должны пользоваться все религии, а не только одна, даже если исторически сложилось, что эта религия стала национальной или „преобладающей религией“. Свобода религии и совести подразумевает также признание прозелитизма, пусть даже „дурного тона“. Верующий, равно как и философ-агностик, вправе выражать свои убеждения, пытаться рассказывать о них и даже обратить собеседника в свою веру. Единственными ограничениями, которым подлежит это право, являются те, которые необходимы для защиты прав и свобод других лиц в случае попытки принудить собеседника согласиться или в случае употребления махинаций. Другие неприемлемые действия, такие как промывание мозгов, посягательство на право на труд, причинение вреда здоровью населения, развратные действия, которые наблюдаются в некоторых так называемых религиозных объединениях, должны наказываться на основе действующего права согласно квалификациям общеуголовных преступлений. Нельзя прикрываться наказанием за такие действия, чтобы запретить прозелитизм вообще. Прозелитизм, разумеется, не должен быть связан с принуждением, обманом, злоупотреблением доверием несовершеннолетних или „недееспособных совершеннолетних“ в смысле гражданского права, тем не менее такие нарушения можно пресечь, применяя нормы общего гражданского и уголовного права».

30 Европейский суд в своём конечном выводе скорректировал эту позицию. Он закрепил за термином «прозелитизм» его узкое значение — обращение в веру силой — и отмежевал его от нормального «христианского свидетельствования». Вот к какому ключевому выводу пришёл суд:

31 «Прежде всего, необходимо провести различие между христианским свидетельствованием и неуместным прозелитизмом. Первое соответствует истинному евангелизму, описанному в отчёте, составленном в 1956 г. под эгидой Всемирного Совета Церквей, как существенная миссия и ответственность каждого христианина и каждой церкви. Последнее представляет искажение или деформацию его. Оно может, как следует из того же доклада, выражаться в деятельности, связанной с предложением материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь или в оказании неуместного давления на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении; оно может даже повлечь за собою использование насилия или промывания мозгов; в более общем плане оно несовместимо с уважением к свободе мысли, совести и религии других»[171].

32 Руководящий совет Свидетелей Иеговы, которых, как видно, все это касалось в первую очередь, в статье, адресованной возвещателям этой религии, выразил своё отношение к термину и стоящей за ним проблеме следующим образом:

33 «В греческом языке есть слово проси́литос, которое означает „обращённый“. От этого слова происходит слово „прозелитизм“, означающее „стремление обратить в свою веру“. Сегодня существует мнение, что прозелитизм приносит вред. В документе, опубликованном Всемирным советом церквей, говорится даже о „грехе прозелитизма“. Почему? В одном католическом издании поясняется: „Из-за нескончаемых жалоб Православной церкви под ‘прозелитизмом’ стало пониматься обращение в веру силой“ (Catholic World Report). Приносит ли прозелитизм вред? В каких-то случаях да. По словам Иисуса, прозелитизм книжников и фарисеев оказывался вредным для тех, кого они обращали в свою веру (Матфея 23:15). „Обращение в веру силой“, безусловно, неприемлемо. Так, историк Иосиф Флавий пишет, что, когда маккавей Иоанн Гиркан покорил идумеян, он „позволил им оставаться в стране, но лишь с условием, чтобы они приняли обрезание и стали жить по законам иудейским“. Если идумеяне хотели жить при иудейском правлении, им нужно было исповедовать иудейскую религию. По свидетельству историков, в VIII веке н.э. Карл Великий покорил язычников-саксонцев, живших на севере Европы, и с неимоверной жестокостью принудил их обратиться в христианство. Но насколько искренне приняли новую веру обращённые саксонцы и идумеяне? Насколько горячо желал придерживаться боговдохновенного Моисеева закона идумеянин царь Ирод, пытавшийся убить младенца Иисуса? (Матфея 2:1–18). А совершается ли принудительное обращение сегодня? В каком-то смысле да. Сообщается, что миссионеры христианского мира пытаются привлечь людей, предлагая им получить образование за границей. Или заставляют голодающих беженцев высиживать религиозную службу, чтобы получить еду. В документе, выпущенном съездом православных епископов в 1992 г., заявлялось, что „прозелитизм иногда осуществляется путём предложения материальных благ и иногда — с применением различных форм насилия“. Нельзя заставлять людей изменить религию. Свидетели Иеговы так не поступают. Следовательно, они не занимаются прозелитизмом в современном смысле этого слова. Они, как и христиане первого века, всем проповедуют благую весть. Каждый, кто откликается на неё по своей воле, приглашается получить больше знаний в ходе изучения Библии. Эти интересующиеся люди узнают, как можно обрести веру в Бога и его замыслы, — веру, прочно основанную на точном знании Библии. Это позволяет им призывать Божье имя, Иегова, чтобы спастись (Римлянам 10:13,14,17). Примут они благую весть или нет — личное дело каждого из них. Их никто ни к чему не принуждает. В противном случае их обращение было бы бессмысленным. Ведь чтобы поклонение было угодным Богу, оно должно исходить из сердца (Второзаконие 6:4,5; 10:12)»[172].

34 С этой позицией согласился и Европейский суд по правам человека, постановивший, что деятельность Свидетелей Иеговы нельзя квалифицировать как «прозелитизм», но как «христианское свидетельствование», «истинный евангелизм», который есть «существенная миссия и ответственность каждого христианина и каждой церкви». Постановление ЕСПЧ посодействовало налаживанию отношений и дальнейшему мирному сосуществованию людей разных религиозных воззрений. Мало-помалу положение Свидетелей Иеговы в Греции нормализовалось.

35 Говоря об этичной стороне прозелитизма, нельзя обойти молчанием ещё одно правовое понятие, существующее в европейском законодательстве, — святотатство. Так, в 1697 г. в Англии был издан закон о святотатстве, призванный защищать религиозные святыни Англиканской церкви от профанации. О нелогичности этого закона всерьёз заговорили в конце 1980-х годов, когда оскорблённые представители ислама не смогли привлечь к британскому правосудию Салмана Рушди, автора фантасмагорического романа «Сатанинские стихи». После дополнительного правового осмысления стало ясно, что применение подобного закона поднимало бы ряд побочных вопросов и трудностей.

36 Например, привлекать ли к ответственности в светском суде по статье «святотатство» за традиционный у христианских богословов постулат, причисляющий Мухаммеда к лжепророкам[173], поскольку это задевает религиозные чувства сотен миллионов человек? Или считать ли святотатством то, что, согласно первым строкам Корана, иудаизм гневит Аллаха, а христианство впало в заблуждение? Как быть, когда одна религия пророчит другой Божью кару в Судный день или в загробном мире? Запрещать ли атеисту вслух высказывать мнение, что религиозный человек поклоняется лишь иллюзиям, — если это коробит глубоко верующих людей. Считать ли всё это преступлением в клерикальном, а тем более в светском государстве? Здравый смысл подсказывает, что коль скоро речь идёт о религиозной вере, о делах «небесных», — а по сути, о гипотезах, лежащих, как принято считать, за пределами научно доказуемого, — то и судить, кто прав, кто виноват в религиозных разногласиях, должен суд не земной, а Небесный. Общерелигиозная мораль, кстати, поощряет верующих как раз таки оставлять обиды на суд Всевышнего.

37 В ответ на карикатурный скандал 2005–2006 гг., причиной которого стали язвительные шаржи на пророка Мухаммеда, напечатанные в одной из датских газет, Парламентская ассамблея Совета Европы издала рекомендацию № 1805 (2007) от 27 июня 2007 г. под названием «Святотатство, религиозные оскорбления и враждебные высказывания в адрес лиц в связи с их религией»[174]. Было рекомендовано:

38 «Осудить … любые угрозы жизни и подстрекательства к насилию со стороны религиозных лидеров или групп против лиц за осуществление ими своего права на свободу выражения мнения по религиозным вопросам».

39 Среди прочего в рекомендации говорится:

40 «Ассамблея считает, что богохульство как оскорбление религии не должно считаться уголовным преступлением. Следует проводить различие между вопросами, связанными с нравственной совестью, и вопросами, связанными с законностью, вопросами, принадлежащими общественной сфере, и вопросами, принадлежащими сфере частной жизни. […] В демократическом обществе религиозные группы, равно как и другие группы населения, должны терпимо относиться к критическим публичным заявлениям и дискуссии по поводу их деятельности, учений и верований при условии, что такая критика не является преднамеренным и неспровоцированным оскорблением или враждебным высказыванием и не представляет собой подстрекательство к нарушению общественного спокойствия или к насилию и к дискриминации приверженцев к какой-либо религии. […] Ассамблея сознаёт, что в прошлом национальное законодательство и правоприменительная практика в отношении святотатства или других религиозных оскорблений зачастую отражали доминирующую позицию отдельных религий в конкретных государствах. Принимая во внимание возросшее многообразие религиозных верований в Европе и демократический принцип разделения государства и религии, государствам-членам и парламентам следует пересмотреть законы о святотатстве».

41 А как проходило регулирование миссионерской деятельности в Новом Свете? Ещё в конце 1970-х и в начале 1980-х годов в США стали появляться постановления о лицензировании сбора пожертвований и подобной деятельности. В некоторых городах Свидетелям Иеговы угрожали арестом, если они не получат разрешение. Однако руководителям общин, старейшинам, удавалось разрешать проблемы, не доводя дело до суда. Они встречались с администрациями городов, чтобы найти взаимоприемлемый выход. Однако Свидетели принципиально отказывались просить разрешение на то, чтобы совершать дело, порученное Богом. Ряд положений Конституции США, подкреплённых решениями Верховного суда, гарантирует свободу вероисповедания и печати, и за реализацию этой свободы никто не вправе взимать плату. Однако, понимая опасения людей, Свидетели Иеговы были согласны, если это необходимо, уведомлять полицию, прежде чем приступить к служению в том или ином районе. Если же достичь приемлемого компромисса не удавалось, подключалось главное управление Свидетелей Иеговы в Бруклине[175]. Долгое время этого было достаточно.

42 Однако подобная неопределённость рано или поздно должна была вылиться в коллизию. Что в конечном счёте и случилось.

43 В 1999 г. американский посёлок с названием Страттон (штат Огайо) и населением в 300 человек неожиданно попал в центр внимания общественности. Мэр посёлка попытался обязать Свидетелей Иеговы и других получить у него разрешение, если они хотят посетить кого-либо из местных жителей и побеседовать на библейские темы. Поскольку распоряжение было следствием непримиримой вражды к Свидетелям Иеговы со стороны администрации посёлка, они расценили его как посягательство на свободу слова, вероисповедания и печати. 27 июля 1999 г. состоялось слушание дела в федеральном суде южной части штата Огайо. Судья рассудил, что указ поселковых властей не противоречит Конституции. Затем 20 февраля 2001 г. Апелляционный суд США шестого округа также посчитал, что указ соответствует Конституции.

44 Тогда зарегистрированная организация «Общество Сторожевой башни, Библий и трактатов, Нью-Йорк» и местное собрание Свидетелей Иеговы «Уэлсвилл» обратились в Верховный суд США с просьбой пересмотреть дело, поставив вопрос так:

45 «Можно ли конституционно причислить служителей Бога с многовековой духовной традицией проповеди Божьего Слова по домам к мелким торговцам, предъявляя тем самым к ним требование получать от местных властей лицензию на то, чтобы разговаривать о Библии и бесплатно предлагать библейскую литературу?»

46 Примечательно, что в последнее время Верховный суд принимал на рассмотрение лишь около 1 процента из 7000 исков, поступающих ему ежегодно, но 15 октября 2001 г. Свидетелей известили, что Верховный суд США принял на пересмотр дело «Общество Сторожевой башни, Библий и трактатов (Нью-Йорк) и другие против посёлка Страттон и других».

47 Приняв дело к рассмотрению, Верховный суд ограничился конкретным вопросом, связанным со свободой слова, а именно: включает ли первая поправка[176] к Конституции право человека беседовать с другими по какому-либо делу, не регистрируясь предварительно в органах государственной власти.

48 Прения в Верховном суде состоялись 26 февраля 2002 г. Представитель администрации посёлка так пояснил сущность страттонского распоряжения:

49 «Власти охраняют государственный правопорядок, защищая неприкосновенность частной жизни людей, борясь с преступностью. Указ, запрещающий вести на частной территории какую-либо агитацию или торговлю, стучась в двери, требует от занимающихся такой деятельностью предварительно зарегистрироваться и иметь при себе лицензию»[177].

50 Один из девяти судей, Энтони Кеннеди, задал встречный вопрос:

51 «Значит, по-вашему, нормально, что мне нужно обращаться к правительству за лицензией, если мне захочется поговорить с людьми в соседнем квартале, где я, возможно, не со всеми знаком, о том, что я обеспокоен тем, как собирается мусор, или, скажем, тем, как ведёт себя наш конгрессмен, или чем-то ещё. И для этого мне нужна лицензия?»

52 Судья Сандра Дэй О’Коннор задала подобный вопрос:

53 «Ну а что вы скажете о празднике Хэллоуин, когда дети ходят по домам, выпрашивая подарки или угощения? Им тоже нужна лицензия? А если кто-то захочет пойти к соседу занять стакан сахара? Чтобы занять стакан сахара, мне нужно обратиться за лицензией?»

54 Представитель администрации посёлка ответил, что…

55 «Цель властей — защитить владельцев частной собственности от надоедливых визитёров».

56 Он пояснил, что власти стараются защитить посёлок от воровства и всякого рода преступлений. Эту мысль поддержал генеральный прокурор штата Огайо. Он заявил, что данный указ защищает население от визитов незнакомцев…

57 «Которые, несомненно, как непрошеные гости, приходят к нам домой … и, думаю, что могу сказать от имени всего посёлка: мы обеспокоены такого рода деятельностью».

58 На это, в свою очередь, обеспокоенность выразил судья Антонин Скалия:

59 «Значит, каждому, прежде чем позвонить в чью-либо дверь, нужно сдать отпечатки пальцев в администрацию посёлка? При довольно малой вероятности преступления, будет ли убедительной причиной требовать регистрации от всякого, кто хочет позвонить кому-либо в дверь? Естественно, нет. Кроме того, в посёлке ведь есть и люди, которые с удовольствием разговаривают со Свидетелями Иеговы. Такие люди, возможно, сидят дома одни и рады возможности с кем-нибудь поговорить. И что, Свидетелям всё равно нужно регистрироваться, чтобы получить право позвонить в их дверь?»

60 В ходе разбирательства судья Скалия высказал наблюдение, ставшее ключевым для принятия решения:

61 «Всем известно, что самое безопасное место на свете — там, где царит тоталитарный режим и диктатура. Преступлений там совсем немного. Общеизвестно: за свободу всегда приходится платить тем, что в некоторой степени повышается вероятность правонарушений. Вопрос вот в чём: предотвратят ли предпринимаемые меры преступную деятельность и стоит ли ради этого ограничивать право звонить кому-либо в дверь?»

62 Хотя процесс длился немногим больше часа, его важность можно оценить по мотивированному решению, которое было опубликовано Верховным судом 17 октября 2002 г.

63 Большинством голосов (8 к 1) решения нижестоящих судов были отменены. В судебном решении говорилось:

64 «На протяжении более 50 лет Верховный суд подтверждал неправомерность ограничений, налагаемых на деятельность, связанную с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, и распространением буклетов. Тот факт, что большинство подобных дел касалось вопросов, поднятых Свидетелями Иеговы о соблюдении первой поправки к Конституции США, не является простым историческим совпадением, поскольку в их религии практикуется систематическое посещение других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения. Как было отмечено в решении по делу „Мёрдок к [штату] Пенсильвания“ [1943 г.], Свидетели Иеговы „утверждают, что, уча „всенародно и по домам“, они следуют примеру Павла (Деяния 20:20). Они буквально понимают изложенное в Писании поручение: „Идите по всему миру и проповедуйте благую весть всему творению“ (Марка 16:15). Таким образом они, по их мнению, исполняют повеление Бога. […] С точки зрения первой поправки к Конституции США данная форма религиозной деятельности занимает столь же важное значение, как богослужения в церквях и проповеди с кафедр. На неё должны распространяться такие же гарантии защиты, как и на более общепринятые и традиционные способы отправления религии. […] Требование о прохождении цензуры путём получения лицензии сводит на нет свободное и беспрепятственное распространение буклетов и наносит сокрушительный удар по самым основным конституционным гарантиям»[178].

65 А как же быть с угрозой преступности? На самом ли деле эта лицензия защищала бы граждан от воровства и мошенничества? Суд постановил:

66 «Хотя беспокоиться о благополучии граждан уместно, прецедент указывает на необходимость учитывать не только подобные опасения, но и влияние принимаемых законов на права, утверждённые первой поправкой к Конституции. […] Отсутствие разрешения вряд ли побудит правонарушителей воздержаться от того, чтобы не постучать в дверь и не завести разговор на тему, неоговорённую данным Распоряжением. Они, к примеру, могут спросить, как им пройти куда-то, или попросить разрешения позвонить … а также могут безнаказанно зарегистрироваться под вымышленным именем».

67 Решение получило широкий общественный резонанс. Целый ряд представителей местных властей в США признали, что правовые акты подобного рода не должны распространяться на деятельность Свидетелей Иеговы. В первые же месяцы после его опубликования ограничения, связанные с проповедью по домам, были устранены в 90 населённых пунктах Соединённых Штатов.

68 Чарлз Хейнз, теолог, директор образовательных программ в Центре первой поправки к Конституции США написал:

69 «На прошлой неделе Свидетели отметили свою 48-ю победу в Верховном суде. Это одно из целого ряда выдающихся судебных решений, значительно расширивших конституционные свободы всех американцев».

70 Он предупредил:

71 «Не стоит забывать, что если государство имеет власть ограничить свободу одной конфессии, то оно может ограничить свободу любой из них — или всех конфессий. […] Конечно, у людей есть право не слушать Свидетелей и закрыть перед ними дверь. Но государство не должно решать, кому дозволено стучать в дверь, а кому нет. […] Мы все должны быть благодарны Свидетелям Иеговы. Сколько бы их ни оскорбляли, ни гнали и даже ни нападали на них физически, они не перестают бороться за свою (и за нашу) свободу вероисповедания. И их победа — наша победа»[179].

72 [В качестве приложения к этой статье в этом сборнике впервые на русском языке публикуется решение Верховного суда США по делу «Общество Сторожевой Башни к посёлку Страттон». — Ред.]

7. Документ. Решение Верховного суда США по делу «„Общество Сторожевой Башни, Библий и трактатов, Нью-Йорк“ и др. к посёлку Страттон и др.»

1 (Обжаловано 26 февраля 2002 г. Решение вынесено 17 июня 2002 г.)

7.1. Краткое изложение судебного решения

1 Ответчик, посёлок Страттон (далее — «Посёлок»), вынес Распоряжение, которым, в частности, запрещал «лицам, систематически посещающим других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения»[180], «входить и пересекать границу территории» частных домовладений для осуществления какого-либо «дела» без предварительного разрешения, полученного в мэрии после заполнения и подачи подписанной регистрационной формы.

2 Истцы, Общество и собрание Свидетелей Иеговы, которые издают и распространяют религиозные [печатные] материалы, обратились в суд с требованием об отмене в судебном порядке данного запрета. Истцы утверждали, что указанное Распоряжение нарушает их права на свободу вероисповедания, свободу слова и прессы, гарантированные им первой поправкой к Конституции США. Окружной суд первой инстанции признал большую часть положений Распоряжения правомерными, нейтральными по содержанию, хотя и обязал Посёлок согласиться на уточнённое толкование некоторых из этих положений. Апелляционный суд шестого округа согласился с этими выводами.

3 Своими постановлениями Апелляционный суд признал, что Распоряжение по своему содержанию носило нейтральный, общеприменительный характер и, следовательно, подлежало проверке среднего уровня. Апелляционный суд также отклонил довод истцов о том, что указанное Распоряжение имело чрезмерно широкую сферу применения, поскольку нарушало право на анонимное распространение буклетов — право, подтверждённое решением по делу «Мкинтайр к Избирательной комиссии штата Огайо» (McIntyre v. Ohio Elections Comm’n, 514 U.S. 334). Апелляционный суд постановил, что интересы Посёлка по защите своих жителей от мошенничества и неуместной назойливости, а также стремление Посёлка воспрепятствовать деятельности правонарушителей, которые, представляясь лицами, посещающими других граждан с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, могли бы обманывать жителей Посёлка, являлись достаточными основаниями для вынесенного Распоряжения.

4 Апелляционный суд не применил сложившуюся судебную практику Верховного суда по ранее рассмотренным делам в защиту богослужебной деятельности Свидетелей Иеговы.

5 Постановил: Положения Распоряжения, которыми отстаивание каких-либо идей при посещении людей от двери к двери без предварительной регистрации у мэра и в отсутствие разрешения признаётся правонарушением, противоречат первой поправке к Конституции США в том смысле, в котором она применима к религиозному прозелитизму, анонимным политическим выступлениям и распространению листовок[181] (с. 160–169).

6(а) На протяжении более 50 лет Верховный суд подтверждал неправомерность ограничений, налагаемых на деятельность, связанную с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, и подразумевающую распространение буклетов Свидетелей Иеговы (см., например, решение по делу «Мёрдок к [штату] Пенсильвания» (Murdock v. Pennsylvania, 319 U.S. 105)). Несмотря на то что постановления по указанным делам непосредственно не отвечают на вопрос, поднятый по данному делу, в них сформулирован ряд принципов, которые Верховный суд будет использовать в качестве руководства.

7 Помимо прочего, в решениях по вышеупомянутым делам подчёркнут тот факт, что распространение трактатов религиозного содержания путём их личного вручения другим лицам является давно устоявшейся практикой и может наряду с иными традиционными методами претендовать на гарантии свободы религии, слова и прессы (например, тот же источник, с. 109); подробно обсуждается историческая значимость деятельности, связанной с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, а также распространения буклетов как способов передачи идей (см., к примеру, решение по делу «Шнайдер к штату (город Ирвингтон)» (Schneider v. State (Town of Irvington)), 308 U.S. 147,164);

8   но также признаются законные интересы города, которые могут быть выражены в форме правового акта, особенно когда речь идёт о деятельности по сбору денежных средств (см., к примеру, решение по делу «Кантуэлл к [штату] Коннектикут» (Cantwell v. Connecticut), 310 U.S. 296,306) или когда предотвращение краж со взломом является легитимной целью (см., к примеру, решение по делу «Мартин к городу Струтерc» (Martin v. City of Struthers), 319 U.S. 141,144);

9   однозначно указано на необходимость нахождения точки равновесия между такими интересами и последствиями, которые подобный правовой акт будет иметь для прав, предусмотренных первой поправкой к Конституции США (к примеру, в том же источнике);

10   также разъяснено что Свидетели Иеговы отстаивают не только свои права, но и права многих других граждан, которые получают незначительную финансовую поддержку и широко используют этот метод коммуникации (см., например, тот же источник, с. 144–146), — в их числе группы и отдельные граждане, занимающиеся нерелигиозной деятельностью (см., к примеру, решение по делу «Томас к Коллинзу» (Thomas v. Collins), 323 U.S. 516,539–540). (С. 160–169.)

11(б) Верховный суд не считает необходимым разрешать спор, возникший между сторонами, по вопросу уровня проверки, подлежащего применению в настоящем деле, поскольку разнообразие тем обсуждения, подпадающих под действие Распоряжения, и характер данного правового акта делают очевидным ошибочность вывода Апелляционного суда шестого округа, признавшего этот правовой акт законным. Интересы, которые указанное Распоряжение, как утверждается, призвано защитить — предотвращение мошенничества и преступлений, а также охрана частной жизни жильцов, — без сомнения, являются значимыми, и, конечно, Посёлок может пытаться обеспечить их реализацию посредством установления определённого порядка осуществления деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией.

12 Однако многообразие тем обсуждения, подпадающих под действие данного Распоряжения, вызывает серьёзные опасения. Если бы положения Распоряжения были сформулированы таким образом, чтобы охватывать только коммерческую деятельность и сбор денежных средств, то его, вероятно, можно было бы считать отражающим интересы Посёлка по защите частной жизни своих жителей и предотвращению мошенничества. Тем не менее практика применения Посёлком своего Распоряжения однозначно свидетельствует о том, что его действие распространяется на значительное число «лиц, которые систематически посещают других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения», однако не преследуют при этом коммерческих целей и занимаются продвижением широкого спектра «дел».

13 Негативное влияние обязанности получать разрешение можно продемонстрировать на примере требования о том, чтобы лица, систематически посещающие других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, были бы обозначены в заявлении о предоставлении разрешения. Такое заявление следует подать в мэрию и иметь в наличии для предъявления по требованию любого гражданина, что неизбежно ведёт к потере анонимности, которую данный Верховный суд защищал и продолжает защищать. Решающим фактором, определившим вывод Верховного суда о том, что указанное Распоряжение при его проверке на соответствие первой поправке к Конституции не отвечает установленным стандартам, является то, что оно не отражает заявленные интересы Посёлка.

14 Даже если интересы по предотвращению мошенничества могли бы послужить достаточным обоснованием Распоряжения в той мере, как оно применимо к коммерческим сделкам и деятельности по сбору денежных средств, они не дают оснований применять Распоряжение в отношении истцов, политических кампаний или деятельности в поддержку непопулярных начинаний. Довод Посёлка о том, что Распоряжение всё же является законным, поскольку оно также служит двум другим целям — защите частной жизни жителей и предотвращению преступления, — нельзя считать убедительным.

15 Что касается первой из этих целей Посёлка, то Распоряжение в части, которая не оспаривалась и которой предусмотрено право жителей вывешивать таблички «Продавцам и агентам по сбору денежных средств вход запрещён», а также бесспорное право жителей на отказ участвовать в разговоре с нежелательными посетителями служат достаточной защитой для тех, кто не хочет слушать.

16 Что касается второго пункта, то отсутствие разрешения вряд ли побудит правонарушителей воздержаться от того, чтобы не постучать в дверь и не завести разговор на тему, не оговорённую данным Распоряжением. В любом случае, в материалах дела не содержится каких-либо доказательств, подтверждающих существование проблем с конкретными правонарушениями, имеющих отношение к деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией (с. 164–169).

17 240 F. 3d. 553, решение отменено, и дело возвращено.

18 Судья Сивенс огласил мнение Верховного суда, которое поддержали судьи О’Коннор, Кеннеди, Сутер, Гинсберг. Судья Брейер представил совпадающее мнение, которое поддержали судьи Сутер и Гинсберг (см. ниже с. 169). Судья Скалья представил частично совпадающее мнение, которое поддержал судья Томас (см. ниже с. 171). Председательствующий судья Ренквист представил особое мнение (см. ниже с. 172).

19 Пол Д. Полидоро представлял интересы истцов по делу. Его мнение поддержали Филип Брамли, Ричард Д. Моук и Доналд Т. Ридли в своих письменных кратких объяснениях.

20 Эйбрахам Кантор представил позицию ответчиков и письменные краткие объяснения от их имени.

21 Давид М. Гормли, юрисконсульт [штата] Огайо, представлял интересы штата Огайо и др. и выступал в качестве amici curiae[182] в поддержку ответчиков. В своих письменных кратких объяснениях его позицию поддержали Элиз У. Портер и Керк А. Линдси, помощники юрисконсульта, а также главные юрисконсульты соответствующих штатов: Ричард Бламентал (Коннектикут), Стив Картер (Индиана), Томас Дж. Миллер (Айова), Ричард П. Йеюб (Луизиана), Дж. Джозеф Карен, мл. (Мэриленд), Томас Райли (Массачусетс), Франки Сью Дель-Папа (Невада), У. А. Дру Эдмондсон (Оклахома) и Хоук Макмиллан (Вайоминг).

7.2. Мотивированное решение Верховного суда

1 Истцы утверждают, что Распоряжение посёлка, которым отстаивание каких-либо идей, при посещении людей от двери к двери, без предварительной регистрации у мэра и в отсутствие разрешения признаётся правонарушением, противоречит первой поправке к Конституции США. С учётом такого вопроса о конституционности [Распоряжения] мы рассматриваем данный правовой акт, регулирующий деятельность, связанную с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, как применимый не только к религиозному прозелитизму, но и к анонимным политическим выступлениям и распространению листовок.

7.2.1. I

1 Истец Зарегистрированная организация «Общество Сторожевой башни, Библий и трактатов, Нью-Йорк» координирует проповедническую деятельность Свидетелей Иеговы на всей территории Соединённых Штатов Америки и является издателем Библий и периодических публикаций религиозного содержания, распространяемых среди широкого круга читателей. Истец Зарегистрированная организация «Собрание Свидетелей Иеговы Уэлсвилл (Огайо)» осуществляет руководство деятельностью приблизительно 59 своих членов, проживающих в той части штата Огайо, которая охватывает и посёлок Страттон (далее — «Посёлок»). Истцы предлагают религиозную литературу бесплатно всем, желающим её почитать. По их утверждению, они не проводят сбора взносов и не рекламируют заказы на какие-либо товары или услуги, однако принимают пожертвования.

2 Истцы обратились в Окружной суд первой инстанции США по Южному округу штата Огайо с иском к Посёлку и его мэру, требуя отмены в судебном порядке ряда положений Распоряжения № 1998-5, регулирующего порядок осуществления торговли вразнос и деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией, на территории частных владений Посёлка, когда лица, осуществляющие такую торговлю и деятельность, не были приглашены жильцами. В своём иске истцы утверждали, что Распоряжением нарушается ряд их конституционных прав, в т.ч. право на свободу вероисповедания, слова и прессы (Приложения 10а–44а). Окружной суд провёл разбирательство по делу без участия присяжных. В ходе данного разбирательства были представлены доказательства применения Распоряжения и последствий такого применения для истцов.

3 В соответствии со статьёй 116.01 Распоряжения «лицам, систематически посещающим других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения», а также иным лицам запрещается «входить и пересекать границу территории» частных домовладений для осуществления какого-либо «дела» без предварительного разрешения, предусмотренного статьёй 116.03 Распоряжения[183]. Согласно данной статье любые лица, систематически посещающие других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения и имеющие намерение зайти на территорию частных владений для продвижения какого-либо дела, должны получить в мэрии «Разрешение на осуществление деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией». Такое разрешение предоставляется бесплатно и, по-видимому, выдаётся в плановом порядке после того, как заявитель заполнит достаточно подробную «Форму регистрации лиц, занимающихся реализацией товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или сбором денежных средств и агитацией»[184]. Заручившись таким разрешением, лица, систематически посещающие других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, имеют право заходить на территорию тех объектов недвижимости, которые были ими указаны в регистрационной форме, но при этом они должны носить с собой разрешение и обязаны его предъявить в любой момент, когда их попросят это сделать сотрудник полиции или жильцы[185].

4 Распоряжение предусматривает основания для отказа или аннулирования разрешения[186], но из имеющихся в нашем распоряжении материалов дела не следует, что в удовлетворении каких-либо заявлений было отказано или были случаи аннулирования каких-либо разрешений. Истцы за разрешением не обращались.

5 В той части, в которой данное Распоряжение не оспаривалось истцами, оно предусматривает порядок наложения жильцами запрета на осуществление [на территории своих частных владений] деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией, даже теми лицами, которым было предоставлено соответствующее разрешение. Если кто-либо из жильцов направляет в мэрию «Форму регистрации запрета на осуществление [на территории своих частных владений] деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией», а также вывешивает на территории своих владений табличку «Продавцам и агентам по сбору денежных средств вход запрещён», вход на их территорию разрешается только тем лицам, систематически посещающим других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, которым предоставлено такое право в самой «Форме регистрации запрета на осуществление [на территории своих частных владений] деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией»[187]. Только 32 из 278 жителей Посёлка подали такие формы.

6 Все Формы, имеющиеся в материалах дела, содержат список 19 предлагаемых исключений [188]. В одной Форме жилец отметил 17 вариантов данных исключений и таким образом оставил лишь «Свидетелей Иеговы» и «Кандидатов от политических партий» за пределами списка лиц, систематически посещающих других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, которым разрешено его посещать. Хотя Свидетели Иеговы не считают себя «лицами, занимающимися реализацией товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или сбором денежных средств и агитацией», поскольку не взимают платы за свою литературу или предоставляемое ими обучение, руководители этой церкви пояснили в суде, что они проявляют уважение и не входят, когда видят вывешенные в Посёлке таблички «Продавцам и агентам по сбору денежных средств вход запрещён». В ходе судебного разбирательства они также пояснили, что не обращались за разрешением, поскольку проповедовать их уполномочивает Священное Писание[189]. «Мы считаем, что просить у муниципальных органов власти разрешение на то, чтобы проповедовать, фактически было бы оскорблением в адрес Бога» (Приложение 321а).

7 Истцы представили ряд доказательств в подтверждение того, что Распоряжение явилось следствием враждебного отношения мэра к их богослужебной деятельности. Тем не менее Окружной суд первой инстанции предпочёл прислушаться к показаниям мэра о том, что Распоряжение имело целью обеспечить защиту права на частную жизнь жителей Посёлка, в частности защиту «от вводящих в заблуждение мошенников, которые выбирают в качестве мишени для своих преступлений население небольших городов» (61 F. Supp. 2d 734,736 (SD Ohio 1999)). Вместе с тем суд пришёл к выводу, что положения Распоряжения применялись к деятельности истцов точно так же, как к деятельности «лиц, которые, систематически посещая других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, преследуют коммерческие или политические цели» (тот же источник, с. 737 и 738).

8 Окружной суд первой инстанции признал большую часть положений Распоряжения правомерными, нейтральными по содержанию, не нарушающими прав истцов, гарантированных им первой поправкой к Конституции США. Тем не менее суд обязал Посёлок согласиться на уточнённое толкование трёх положений Распоряжения. Во-первых, суд счёл, что требование пп. 5 п. «б» статьи 116.03 Распоряжения об обязанности заявителя указывать конкретные адреса каждого домовладения, которое он намерен посетить, может иметь неправомерный характер. Суд, однако, пришёл к выводу, что эта проблема устранена ввиду согласия Посёлка дополнить Форму списком жильцов, не возражающих, чтобы их посетили (тот же источник, с. 737). Во-вторых, суд постановил, что истцы могли исполнить требование пп. 6 п. «б» статьи 116.03 Распоряжения, просто указав в качестве своей цели «осуществление богослужебной деятельности Свидетелей Иеговы» (тот же источник, с. 738). В-третьих, суд признал статью 116.05 Распоряжения, которая ограничивала время посещения других граждан по месту их жительства, — до 17:00, незаконной по своей формулировке и указал на необходимость изменить её так, чтобы в ней речь шла о «разумном времени дня» (тот же источник, с. 739). По мнению суда, при условии внесения таких изменений данное Распоряжение не нарушало конституционных прав истцов. Суд отказал в удовлетворении иска. Апелляционный суд шестого округа оставил данное решение в силе (240 F. 3d 553 (2001)). При этом Апелляционный суд указал, что Распоряжение «по своему содержанию носило нейтральный и общеприменительный характер и, следовательно, подлежало проверке среднего уровня» (см. тот же источник, с. 560). Суд не принял во внимание довода истцов о рассмотрении законодательства о свободе вероисповедания и свободе слова по делу «Отдел по вопросам трудоустройства при Отделе по кадрам, штат Орегон, к Смиту» (Employment Div., Dept. of Human Resources of Ore. v. Smith, 494 U.S. 872 (1990))[190]. При этом суд сослался на то, что обсуждение законодательства по тому делу «было изложено в стиле попутных высказываний, не имеющих нормоустанавливающего характера, а поэтому не подлежало обязательному применению» (240 F. 3d с. 561). Суд также отклонил довод истцов о том, что сфера применения Распоряжения была чрезмерно широкой, поскольку нарушало право на анонимное распространение буклетов — право, подтверждённое решением Верховного суда по делу «Мкинтайр к Избирательной комиссии штата Огайо» (McIntyre v. Ohio Elections Comm’n, 514 U.S. 334 (1995)). При этом суд утверждал, что «само хождение от дома к дому уже определяет необходимость предоставления лицами, систематически посещающими других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, каких-либо персональных сведений о себе» (240 F. 3d с. 563). Апелляционный суд пришёл к выводу, что преследуемые Посёлком интересы — «по защите своих жителей от мошенничества и неуместной назойливости», — а также тот вред, нанесению которого Посёлок стремился воспрепятствовать — в лице «правонарушителей, которые, представляясь лицами, посещающими других граждан с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, могли бы обманывать жителей Посёлка», — являлись, хотя и «не всецело непреодолимыми», но достаточными основаниями для вынесенного распоряжения (см. тот же источник, с. 565–566). Апелляционный суд не применил сложившуюся судебную практику Верховного суда по ранее рассмотренным делам в защиту богослужебной деятельности Свидетелей Иеговы ввиду того, что при их рассмотрении речь шла либо о полном запрете на распространение идей, как например в деле «Мартин к городу Струтерc» (Martin v. City of Struthers, 319 U.S. 141 (1943)), либо о распоряжении, которым решение вопроса о выдаче разрешения было оставлено на усмотрение должностного лица муниципальных властей, как например в деле «Кантуэлл к [штату] Коннектикут» (Cantwell v. Connecticut, 310 U.S. 296, 302 (1940)).

9 В своём особом мнении судья Гилман указал, что, ставя возможность осуществления некоммерческой деятельности по реализации товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или сбору денежных средств и агитации в зависимость от соблюдения требований для получения разрешения, Распоряжение, с его точки зрения, серьёзно ограничивало значительное число тем обсуждения, не связанных с интересами Посёлка по искоренению мошенничества и нежелательной назойливости. По мнению судьи Гилмана, Посёлок «не представил подтверждения реальности причинения вреда или эффективности указанного ограничения» (240 F. 3d с. 572).

10 Дело было нами истребовано для выяснения следующего вопроса: «Нарушает ли Распоряжение, обязывающее получать разрешение для участия в отстаивании от двери к двери интересов какого-либо политического начинания, а также предъявлять по требованию других граждан такое разрешение, в котором указаны Ф.И.О. данного лица, гарантии, предусмотренные первой поправкой к Конституции США в отношении анонимных выступлений или распространения анонимных буклетов?» (534 U.S. 971 (2001); заявление об истребовании дела, i.[191]).

7.2.2. II

1 На протяжении более 50 лет Верховный суд подтверждал неправомерность ограничений, налагаемых на деятельность, связанную с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, и распространением буклетов[192]. Тот факт, что большинство подобных дел касалось вопросов, поднятых Свидетелями Иеговы о соблюдении первой поправки к Конституции США, не является простым историческим совпадением, поскольку в их религии практикуется систематическое посещение других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения. Как было отмечено в решении по делу «Мёрдок к [штату] Пенсильвания» (Murdock v. Pennsylvania, 319 U.S. 105,108 (1943)), Свидетели Иеговы «утверждают, что, уча „всенародно и по домам“, они следуют примеру Павла (Деяния 20:20). Они буквально понимают изложенное в Писании поручение: „Идите по всему миру и проповедуйте благую весть всему творению“ (Марка 16:15). Таким образом они, по их мнению, исполняют повеление Бога». Кроме того, ввиду отсутствия значительной финансовой поддержки возможности Свидетелей обращать в свою веру значительно ограничены вследствие применения положений, создающих препятствия на пути прилагаемых ими усилий по систематическому посещению других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять их точку зрения.

2 Хотя судебная практика Верховного суда по делам Свидетелей Иеговы, которая формировалась преимущественно незадолго или во время Второй мировой войны, непосредственно не решает предмета рассматриваемого спора, она создаёт исторический и аналитический фон рассмотрения требования истцов по вопросу соблюдения первой поправки к Конституции: они просят признать сферу применения Распоряжения Посёлка нарушением первой поправки к Конституции США[193]. По указанным делам речь шла о мелких правонарушениях, поднимавших намного более серьёзные вопросы о конституционности — вопросы о соблюдении свободы вероисповедания, свободы слова и свободы прессы. Из этих судебных решений проистекают некоторые принципы, которыми Верховный суд будет руководствоваться, давая оценку рассматриваемому Распоряжению.

3 Во-первых, в подобных судебных решениях подчёркнута ценность слова, о свободе которого шла речь. Например, в решении по делу «Мёрдок к [штату] Пенсильвания» (Murdock v. Pennsylvania) Верховный суд указал на то, что «распространение трактатов религиозного содержания путём их личного вручения другим лицам является давно устоявшейся формой миссионерской проповеди Евангелия, которая известна со времён создания печатных станков. На протяжении многих лет такой вид проповеди был мощным стимулом для различных религиозных движений. […] С точки зрения первой поправки к Конституции США данная форма религиозной деятельности занимает столь же важное значение, как богослужения в церквях и проповеди с кафедр. На неё должны распространяться такие же гарантии защиты, как и на более общепринятые и традиционные способы отправления религии. Кроме того, на неё должны распространяться те же гарантии свободы слова и прессы, которыми защищены другие формы исповедания религии» (см. тот же источник, с. 108–109).

4 Помимо прочего, при рассмотрении вышеуказанных дел подробно обсуждался вопрос исторической значимости деятельности, связанной с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, а также распространения буклетов как способов передачи идей. В деле «Шнайдер к штату (город Ирвингтон)» (Schneider v. State (Town of Irvington)), 308 U.S. 147 (1939)) в отношении заявительницы, являвшейся Свидетелем Иеговы, был вынесен обвинительный приговор за систематическое посещение других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять её точку зрения в отсутствие у неё разрешения. Приговор был вынесен на том основании, что она ходила от дома к дому и предлагала книги и брошюры. В письменном мотивированном решении Верховного суда судья Робертс, выражая позицию суда, отметил, что «буклеты оказались самыми эффективными инструментами для распространения идей. И возможно, именно их распространение по домам является наиболее продуктивным способом довести эти буклеты до сведения отдельных граждан. Указанное распоряжение налагает цензуру на данный метод коммуникации, а злоупотребление цензурой породило противоборство в Англии, в результате которого был установлен принцип свободы прессы, отражённый в нашей Конституции. Требование о прохождении цензуры путём получения лицензии сводит на нет свободное и беспрепятственное распространение буклетов и наносит сокрушительный удар по самым основным конституционным гарантиям» (см. тот же источник, с. 164, курсив добавлен).

5 Хотя в этих, более ранних судебных решениях была подчёркнута важная роль деятельности, связанной с систематическим посещением других граждан по месту их жительства, т.е. от двери к двери, с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, а также роль распространения буклетов в ходе свободных и открытых бесед, устоявшихся как конституционно закреплённая практика, при рассмотрении этих дел Верховным судом были признаны интересы города, которые могут быть выражены в форме правового акта, особенно когда речь идёт о деятельности по сбору денежных средств. Например, по делу «Кантуэлл к [штату] Коннектикут» (Cantwell v. Connecticut, 310 U.S. 296 (1940)) Верховный суд постановил, что распоряжение, обязывающее Свидетелей Иеговы получать лицензию перед тем, как вести беседы от дома к дому, было незаконным, поскольку решение о выдаче лицензии было оставлено на усмотрение должностного лица города. В решении Верховного суда признавался тот факт, что «штат может защищать своих граждан от мошеннической деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией, требуя в качестве условия предоставления официального разрешения на сбор денежных средств, чтобы неизвестные этому штату лица сообщили сведения, подтверждающие их личность и право действовать в интересах дела, ради которого, по их словам, они трудятся» (см. тот же источник, с. 306). Подобным образом при рассмотрении дела «Мартин к городу Струтерc» (Martin v. City of Struthers) Верховный суд признал, что преследуемые данными распоряжениями интересы по защите от преступности являются законными. Верховный суд также указал, что «взломщики часто выдают себя за лиц, систематически посещающих других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, используя эту тактику либо как предлог, чтобы выяснить, есть ли кто-то в доме или нет, и если нет, совершить кражу, либо для того чтобы высмотреть объект, а затем вернуться позже» (319 U.S., с. 144). Хотя такие интересы были признаны законными, судебная практика свидетельствует о необходимости установления точки равновесия между такими интересами и последствиями, которые подобные правовые акты имеют для прав, предусмотренных первой поправкой к Конституции. Нам «нужно „быть проницательными при рассмотрении последствий применения оспариваемых положений законодательства“ и следует „взвешивать обстоятельства и … оценивать значимость доводов, представленных в обоснование правового акта“» (тот же источник, и в нём приводится цитата из решения по делу «Шнайдер [к штату (город Ирвингтон)]» (Schneider [v. State (Town of Irvington)], 308 U.S., с. 161).

6 Наконец, указанные дела подтверждают, что, оспаривая порядок регулирования свободы слова, Свидетели Иеговы стремились отстоять не только свои права. В своём решении по делу «Мартин [к городу Струтерc]» (Martin [v. City of Struthers], (1943)) Верховный суд, перечислив большое количество групп, широко использующих этот метод коммуникации, указал, что «распространение проспектов от двери к двери является неотъемлемой составляющей деятельности простых граждан, занимающихся продвижением дел с незначительной финансовой поддержкой (319 U.S., с. 144–146).

7 Другие дела, рассмотренные Верховным судом по вопросу проведения бесед, носящих нерелигиозный характер, также свидетельствуют о том, что Свидетели Иеговы не единственные «простые граждане», для которых правовые акты, подобные Распоряжению Посёлка, создают угрозу принуждения к отказу от бесед (см., например, решения по делу «Шаумбург к „Граждане в защиту охраны окружающей среды“» (Schaumburg v. Citizens for a Better Environment, 444 U.S. 620 (1980)); по делу «Хайнес к Мэру и Совету Ораделла» (Hynes v. Mayor and Council of Oradell, 425 U.S. 610 (1976)); по делу «Томас к Коллинзу» (Thomas v. Collins), 323 U.S. 516 (1945)). По делу «Томас [к Коллинзу]» (Thomas [v. Collins]) рассматривался вопрос о том, было ли правомерно требовать от лидера рабочих получать разрешение на обращение с речью к потенциальным членам профсоюза. Проанализировав вышеуказанную судебную практику по делам Свидетелей Иеговы, Верховный суд отметил:

8 «Если говорить о принципе, то требование о наличии регистрации, дающей право на публичные выступления, представляется в целом несовместимым с реализацией прав на свободу слова и свободу собраний.

9 […]

10 Если реализацию прав на свободу слова и объединений нельзя считать преступлением, то, на наш взгляд, их и нельзя представить как правонарушения, установив в качестве условия пользования этими правами обязанность регистрироваться и используя это условие как основание для заранее налагаемого ограничения реализации этих прав, а также привлечения к ответственности за нарушение данного ограничительного распоряжения. В тех случаях, когда речь идёт исключительно о пользовании правами на свободу слова и объединений, то эти права не подлежат подобным ограничениям. Если было бы допустимо обязать гражданина, который пытается заручиться поддержкой других в пользу дела, связанного с деятельностью рабочих, регистрироваться для получения права на публичное выступление, то тогда можно было бы требовать соблюдения данного условия и от тех, кто старается убедить других поддержать какое-либо социальное, коммерческое, религиозное или политическое начинание. Мы считаем, что требование об обязательной регистрации как условие публичного выступления, имеющего целью заручиться поддержкой в пользу законного движения, абсолютно несовместимо с требованиями первой поправки к Конституции США» (см. тот же источник, с. 539–540).

11 Хотя указанные судебные решения эпохи Второй мировой войны предоставляют руководящие принципы для рассмотрения предмета спора по данному делу, они не дают ответа на один промежуточный вопрос, по которому стороны высказали свою принципиальную позицию. Речь идёт о том уровне проверки, который суд должен применить, давая оценку конституционности Распоряжения. Верховный суд не считает, однако, необходимым разрешать спор, возникший между сторонами именно в этой части, поскольку разнообразие тем обсуждения, подпадающих под действие Распоряжения, и характер данного правового акта делают очевидным ошибочность вывода Апелляционного суда, признавшего этот правовой акт законным.

7.2.3. III

1 Посёлок утверждал, что вынесенное им Распоряжение служило реализации трёх интересов: по защите от мошенничества, по защите от преступлений и по защите частной жизни жильцов. Без каких-либо затруднений мы приходим к выводу, что в свете нашей судебной практики это действительно значимые интересы, которые Посёлок может стремиться обеспечить, устанавливая некий порядок регулирования деятельности, связанной с реализацией товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или сбором денежных средств и агитацией. Тем не менее Верховный суд должен исследовать вопрос о разнообразии тем обсуждения, подпадающих под действие данного Распоряжения, и вопрос о наличии должного равновесия между затрагиваемой свободой слова и интересами государственного органа, которым, по утверждению Посёлка, служит указанное Распоряжение.

2 В Распоряжении Посёлка указано, что лицам, систематически посещающим других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, запрещается входить на территорию частных владений, чтобы предоставить разъяснения или поспособствовать продвижению «дела», если такие лица не получили разрешения и если жильцы, которых они посещают, предпочли вывесить табличку «Продавцам и агентам по сбору денежных средств вход запрещён». Если бы данное положение было сформулировано таким образом, что оно применялось бы только к коммерческой деятельности и сбору денежных средств, его, вероятно, можно было бы считать отражающим интересы Посёлка по защите частной жизни жильцов и предотвращению случаев мошенничества. Однако, хотя, согласно разъяснениям Посёлка, Распоряжение было вынесено с учётом этих интересов, представители Посёлка никогда не утверждали, что его следует толковать в таком узком ключе. Напротив, практика применения Посёлком указанного Распоряжения однозначно свидетельствует о его использовании в отношении большого числа лиц, систематически посещающих других граждан по месту их жительства с некоммерческими целями и стремящихся продвигать широкий спектр «дел». В предоставляемых жильцам Посёлка «Формах регистрации запрета на осуществление [на территории их частных владений] деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан или связанной со сбором денежных средств и агитацией» содержится список лиц, систематически посещающих других граждан по месту их жительства, в число которых действительно включены «представители организации „Kamp Fire Girls“», «Свидетели Иеговы», «кандидаты от политических партий», «посетители, выпрашивающие угощение или угощающие в период празднования Хэллоуина» и «представители Церкви Страттона». Данное Распоряжение, вне всяких сомнений, применяется не только к религиозным начинаниям, но также и к политической деятельности. По-видимому, его действие распространяется и на «жильцов, непреднамеренно агитирующих соседей в пользу кандидата»[194], и на тех, кто звонит в дверь соседей, чтобы заручиться их поддержкой в пользу предложения нанять более прилежного мусорщика.

3 Уже тот факт, что действие Распоряжения распространяется на такое разнообразие тем для бесед, вызывает опасения по поводу соблюдения Конституции. Если в повседневной жизни человек обязан информировать власти о своём желании поговорить с соседями и получить на это разрешение, то имеет место посягательство — не только на ценности, утверждённые первой поправкой к Конституции, но и на само понятие свободного общества. Даже при условии, что в мэрии разрешения выдаются заявителям незамедлительно и бесплатно, правовой акт, предусматривающий обязательное получение разрешения на такие разговоры, представляет собой серьёзное отклонение от нашего национального достояния и устоявшихся конституционных принципов. Три очевидных примера свидетельствуют о пагубных последствиях такого требования.

4 Во-первых, как видно[195] из нашей судебной практики по вопросу распространения неподписанных листовок, значительное число граждан поддерживают какие-либо дела анонимно[196]. «Решение о сохранении анонимности может быть продиктовано страхом перед негативными экономическими последствиями, противодействием со стороны представителей государственных органов или социальной изоляцией, а также может просто определяться желанием сохранить свои личные данные при себе насколько это возможно» (см. решение по делу «Мкинтайр к Избирательной комиссии штата Огайо» (McIntyre v. Ohio Elections Comm’n, 514 U.S. с. 341–342). Требование о том, что лица, систематически посещающие других граждан по месту их жительства с целью убедить последних принять какую-либо точку зрения, должны быть обозначены в заявлении о предоставлении разрешения, которое следует подать в мэрию и иметь в наличии для предъявления по требованию общественности, неизбежно ведёт к потере анонимности.

5 Хотя верно то, что, как утверждал Апелляционный суд (см. 240 F. 3d с. 563), граждане, известные жильцу, явно обозначают свою приверженность группе или делу, когда приходят к его двери с целью высказаться в поддержку какого-либо вопроса или вручить листовку, вывод Апелляционного суда о том, что данное Распоряжение не затрагивает интересов по сохранению анонимности, является ошибочным. Доводы [Апелляционного суда] шестого округа теряют силу ввиду решения Верховного суда по делу «Бакли к Зарегистрированной организации „Фонд конституционного закона Америки“» (Buckley v. American Constitutional Law Foundation, Inc., 525 U.S. 182 (1999)). Требование о ношении плакеток, которое данный Верховный суд признал незаконным по делу «Бакли [к Зарегистрированной организации «Фонд конституционного закона Америки»]» (Buckley [v. American Constitutional Law Foundation, Inc.]), применялось к лицам, собиравшим в ходе личных бесед с гражданами подписи под обращением. Тот факт, что собиравшие подписи являлись лично, позволяя другим узнать себя, не помешал Верховному суду рассмотреть вопрос об интересах этих лиц по сохранению анонимности. В Посёлке лица, не знакомые жильцу, безусловно, сохраняют анонимность, а указанное Распоряжение может послужить препятствием для тех, кто посещает других граждан по месту их жительства для проведения бесед с целью убедить их поддержать или участвовать в непопулярных начинаниях. В ряде ситуаций подобные ограничения могут быть обоснованы, например, ввиду особых государственных интересов по защите объективности процесса инициирования голосования (см. там же) или предотвращению мошеннических коммерческих сделок. Распоряжение Посёлка, однако, имеет более широкое применение и распространяется на непопулярные начинания, не имеющие отношение к коммерческим сделкам и не связанные с какими-либо особыми целями по защите процесса выборов.

6 Во-вторых, требование о получении разрешения, предъявляемое в качестве условия пользования правом на разговор с другими гражданами, создаёт реальное препятствие для определённых видов бесед, инициируемых теми гражданами, которые придерживаются религиозных взглядов или патриотических идеалов. Как наглядно подтверждает судебная практика Верховного суда, сложившаяся в эпоху Второй мировой войны, существует значительное число людей, чья совесть не позволит им обращаться за подобной лицензией. Вне всякого сомнения, есть и те патриотически настроенные граждане, которые настолько глубоко убеждены в своём конституционном праве на участие в свободных обсуждениях при отстаивании каких-либо идей у дверей других граждан, что они предпочтут молчание праву говорить, когда возможность говорить предоставляется лишь по разрешению чиновника низшего звена.

7 В-третьих, существует значительное число незапланированных выступлений, которые, по сути, запрещены данным Распоряжением. Гражданин, решивший активно поучаствовать в политической кампании в праздничный или выходной день, не мог бы распространять листовки, предварительно не получив необходимого разрешения. Гражданин, спонтанно решивший перейти улицу и побудить соседа проголосовать против мэра, не мог бы на законных основаниях это сделать без разрешения мэра. В этом смысле установленный в данном случае порядок аналогичен тому, который применялся при взимании лицензионного сбора на тираж — сбора, признанного незаконным по решению Верховного суда по делу «Гросджин к Компании „Американская пресса“» (Grosjean v. American Press, 297 U.S. 233 (1936)). При рассмотрении по делу «Гросджин [к Компании «Американская пресса»]» (Grosjean [v. American Press]) предыстории первой поправки к Конституции США о свободе прессы Верховный суд отметил, что «следовало предотвратить не только такие нарушения, как цензура прессы, но и любые действия государственных органов, направленные на возможное воспрепятствование свободному и привычному обсуждению злободневных для общественности тем, которое совершенно необходимо, чтобы подготовить людей к осмысленной реализации своих гражданских прав» (см. тот же источник, с. 249–250 (приводится цитата 2 Т. Кули, Конституционные организации 886 (8-е издание 1927 г.); а также решение по делу «Ловелл к городу Гриффин» (Lovell v. City of Griffin, 303 U.S. 444 (1938)).

8 Широкие границы применения и беспрецедентный характер не единственное, что определяет незаконный характер данного Распоряжения. Решающим фактором, определившим вывод Верховного суда о том, что указанное Распоряжение при его проверке на соответствие первой поправке к Конституции не отвечает установленным стандартам, является также то, что оно не отражает заявленные интересы Посёлка. Даже если интересы по предотвращению мошенничества могли бы послужить достаточным обоснованием Распоряжения в той степени, как оно применимо к коммерческим сделкам и деятельности по сбору денежных средств, они не дают оснований для использования указанного Распоряжения применительно к истцам, политическим кампаниям или деятельности в поддержку непопулярных начинаний. Посёлок, однако, утверждал, что Распоряжение всё же является законным ввиду того, что оно отвечает ещё двум целям — защите частной жизни жителей и предотвращению преступления.

9 Что касается первой из этих целей Посёлка, то представляется несомненным то, что п. 107 Распоряжения, которым предусмотрено право вывешивать табличку «Продавцам и агентам по сбору денежных средств вход запрещён» и который не оспаривался по данному делу, наряду с бесспорным правом жильцов на отказ участвовать в разговоре с нежелательными посетителями обеспечивает достаточную защиту для тех, кто не желает слушать (см. в решении по делу «Шаумбург [к «Граждане в защиту охраны окружающей среды»]» (Schaumburg [v. Citizens for a Better Environment], 444 U.S., с. 639: «Предоставление домовладельцам права вывешивать таблички [«Продавцам и агентам по сбору денежных средств вход запрещён»] … указывает на наличие более мягких и более эффективных мер защиты частной жизни»). А раздражение по поводу стука непрошеных гостей возникает независимо от того, имеет ли пришедший разрешение или нет.

10 Что касается второго пункта, то отсутствие разрешения вряд ли побудит правонарушителей воздержаться от того, чтобы не постучать в дверь и не завести разговор на тему, не оговорённую данным Распоряжением. Они, к примеру, могут спросить, как им пройти куда-то, или попросить разрешения позвонить, а также представиться сюрвейерами или сотрудниками, проводящими перепись населения (см. выше п. 1). Кроме того, правонарушители могут безнаказанно зарегистрироваться под вымышленным именем, поскольку Распоряжение не предусматривает порядка проверки подлинности указанных заявителем личных данных и рекомендательных писем организаций. Помимо прочего, Посёлок не заявлял об имеющихся у него интересах по предотвращению преступлений, описанных ниже. В представленных на наше рассмотрение материалах дела также не содержится каких-либо доказательств, подтверждающих существование проблемы конкретных правонарушений, имеющих отношение к деятельности, направленной на реализацию товаров/услуг путём принятия заказов по месту жительства граждан, т.е. от двери к двери, или связанной со сбором денежных средств и агитацией.

11 Формулировки, использованные в судебных решениях времён Второй мировой войны, не раз служили защитой для граждан, исповедующих религию истцов, от мелких нападок, и они указывают на то, что Верховный суд принимал во внимание рассматриваемые по данному делу свободы, гарантированные первой поправкой к Конституции США. Ценностное суждение, побуждавшее объединённых демократически мыслящих людей отстаивать в те времена те же самые свободы от попыток установить диктатуру, не изменилось. Такое суждение обуславливает и решение, вынесенное сегодня Верховным судом.

12 Решение Апелляционного суда подлежит отмене, а дело — возврату для дальнейшего рассмотрения в соответствии с данным решением.

13 Таково постановление Верховного суда

14 Перевод Давиденко Д. В.

8. Антонов А. И., Медков В. М.: Научное заключение по результатам социологического исследования религиозной общины Свидетелей Иеговы г. Москвы

1 А. И. Антонов
В. М. Медков

(г. Москва)

2 В современных условиях нарастания кризисных явлений в жизни семьи как социального института растущее значение приобретает выявление и анализ факторов, которые могли бы способствовать преодолению негативных тенденций или, по крайней мере, минимизировать их последствия. В этой связи большой интерес вызывает деятельность религиозных и аффилированных с ними организаций, их влияние на семейный статус и семейные ценности их членов.

3 Данное исследование как раз и имело своей основной целью выявление взаимосвязи принадлежности к религиозной общине Свидетелей Иеговы (СИ) с особенностями брачного состояния и семейной жизни, со степенью семейного благополучия и ценностно-ориентационного единства супругов.

8.1. Описание выборки и процедур опроса

1 Объём генеральной совокупности, список которой был предоставлен общиной, составил 6946 человек. В списке, кроме фамилии, имени и отчества, была указана также и дата рождения подавляющего большинства членов московской общины СИ. Это позволило контролировать выборку по её среднему возрасту, а также по удельному весу мужчин и женщин.

2 Генеральная совокупность была подвергнута рандомизации с помощью стандартной процедуры Data/Select Cases/Random sample of cases… пакета статистического анализа SPSS 9.0 for Windows. Эта процедура позволяет сформировать стохастическую выборку, задавая или её абсолютную величину, или долю от генеральной совокупности. В данном случае был избран первый вариант, т.е. процедура случайным образом отобрала заданное число подлежащих опросу респондентов. Всего было отобрано 1194 человека.[197]

3 Сравнение среднего возраста респондентов в выборочной и генеральной совокупностях показало высокую степень репрезентативности выборки. Средний возраст в генеральной совокупности равен 44.9 года. В выборке — 43.2. Разница между средним возрастом генеральной и выборочной совокупностей находится в пределах средней ошибки выборки.

4 Половой состав генеральной и выборочной совокупностей также оказался близок друг к другу. Доля женщин в генеральной совокупности равна 83%, в выборочной — 81%, доля мужчин соответственно 16 и 19%. Около 1% численности генеральной совокупности не удалось идентифицировать по полу, т.к. их фамилии, имена и отчества не позволяли сделать это.

5 Приведённое выше сравнение полового и возрастного состава всей совокупности членов московских собраний СИ и выборки даёт основание для вывода о её репрезентативности.

6 Иначе говоря, те объективные (социально-демографические) и субъективные (ценностные) характеристики, которыми обладает выборочная совокупность могут быть с весьма высокой степенью достоверности распространены на всех членов московских собраний СИ.

7 Сравнение выборочной совокупности и соответственно московских СИ позволило выявить социально-демографическую специфику данной конфессиональной группы. Подробно этот вопрос рассматривается ниже, однако уже сейчас можно констатировать наличие существенных отличий по половому и образовательному составу опрошенной совокупности с населением Москвы.

8 Опрошенная совокупность и соответственно московские СИ в целом характеризуются заметным преобладанием женщин по сравнению со всем населением города.

9 Доля женщин в исследуемой конфессиональной группе примерно в полтора раза выше, чем во всём московском населении (83 и 56% соответственно).

10 Что касается образовательного состава исследуемой конфессиональной группы, то он выделяется большей долей лиц с образованием выше среднего общего даже на фоне более высокого, чем в целом по России, уровня образования москвичей (67.5% по выборке и 54.7% по данным Микропереписи населения 1994 г.).

11 Сбор информации по анкете проводился в период с 11 ноября по 10 декабря 2000 г. во время работы собраний СИ (в основном по субботам и воскресеньям) практически во всех районах Москвы. Специально разработанная анкета раздавалась попавшим в выборку лицам, которые самостоятельно заполняли её, обращаясь, в случае необходимости, к сотрудникам кафедры, проводившим опрос, за консультацией и уточнением тех или иных вопросов. Заполненные респондентами анкеты возвращались анкетёрам, которые осуществляли первичный контроль за полнотой их заполнения.

12 Из отобранных случайным образом 1194 человек было опрошено 997, примерно 83% — т.е. в пределах допустимых значений. Наиболее типичными причинами неучастия в опросе были заболевания (около 30% от всех причин), смена места жительства или переход в другое собрание (чуть больше четверти), редкое посещение собраний (также чуть больше четверти), отсутствие в момент опроса в Москве (около 9%). Один человек умер. Важно подчеркнуть низкий процент отказов от участия в опросе — доля таковых составила немногим более 6%, что следует признать весьма приемлемым показателем[198]. Среди причин неучастия в опросе зафиксирована лишь одна ссылка на противодействие мужа, не согласного с тем, что жена является членом общины СИ. В целом доля тех, кого не удалось опросить, не выходит за пределы обычных квот при социологических опросах.

13 Данные о доле и причинах неучастия позволяют также сделать весьма важный вывод о том, что проведение социологического опроса СИ проходило в соответствии с процедурными требованиями. Лицам, попавшим в выборку, была обеспечена возможность свободно выражать своё мнение или даже отказаться от участия в опросе.

8.2. Социально-демографический портрет опрошенных

1 Составление социального портрета опрошенных призвано ответить на один из двух главных вопросов, поставленных перед настоящим исследованием — каковы отличительные признаки брака и семьи респондентов, и в какой степени эти специфические характеристики брачно-семейной структуры московской выборки обусловлены вероисповеданием, принадлежностью к СИ.

2 Социальные особенности выборочной совокупности респондентов, относящиеся, прежде всего, к структуре по полу, возрасту и брачно-семейному состоянию важны не сами по себе, а с точки зрения их сходства с параметрами генеральной совокупности. В свою очередь, специфические черты брачно-семейных отношений СИ в Москве представляют интерес в контексте общего социального хода событий, современных тенденций изменения религиозности, а также институтов брака и семьи в нашей стране. Поэтому для оценки полученных данных в ходе изложения целесообразно использовать информацию Госкомстата и ряда социолого-демографических исследований, в том числе, проведённых Кафедрой социологии семьи в разных регионах страны (исследование «Россия-1999»).

3 К сожалению, в социологической литературе отсутствуют публикации, посвящённые исследованию взаимосвязи семьи и религии[199], и, значит, возможны лишь косвенные сопоставления с результатами социологических исследований, посвящённых отдельно или религиозным, либо семейным феноменам.

4 Первой отличительной особенностью изучаемой совокупности является то, что она по преимуществу является женской (подобная феминизация верующих присуща российскому христианству) — из 977 респондентов 787 или 80.5% — женщины. Это облегчает сопоставления по демографическим переменным т.к. большинство подобного рода исследований, в т.ч. и «Россия-1999» относится к опросам женщин, а не мужчин.

5 В ряде случаев женский характер выборки следует постоянно иметь в виду, прежде всего в связи с такими явлениями как овдовение — из-за повышенной смертности мужчин в населении вдов всегда в несколько раз больше, чем вдовцов, и также в связи с тенденциями брачности и разводимости — больше распространённость тех семей, где единственный родитель чаще всего оказывается женщиной.

6 Второй важной особенностью выборочной совокупности московских СИ является относительно высокий средний возраст опрошенных — 42.4 года по выборке в целом, и 44.5 лет — опрошенных женщин (44.7 лет — возраст женщин, являющихся жёнами попавших в выборку мужчин-респондентов). Вместе с тем, значительно ниже средний возраст — 33.5 лет — опрошенных мужчин (36.8 лет — возраст мужчин, являющихся мужьями попавших в выборку женщин-респондентов).

7 Надо подчеркнуть, что средний возраст респондентов находится под влиянием возраста подавляющего большинства женщин в выборке, и прежде всего женщин старших возрастов, находящихся в постбрачной стадии (разведённых и вдовых в выборке 31.2% — в 8 раз больше, чем мужчин подобных категорий, тогда как женщин вообще больше в 4 раза, чем мужчин). С другой стороны, относительно низкий индекс возраста мужчин-респондентов обусловлен высокой долей молодых мужчин, никогда не состоявших в браке (таковых 30.5% — почти в 2 раза больше, чем никогда не бывших замужем женщин). О дифференциации выборки по общепринятым в демографии возрастным группам и в зависимости от пола, можно судить по табл. 2.1.

8 Таблица 2.1. Распределение опрошенных женщин и мужчин по возрасту (в % ко всей выборке).

До 24 лет 25–29 30–34 35–39 40–44 45–49 50–54 55+ Всего человек

Женщины

11.3

7.9

8.5

12.8

13.4

10.8

8.8

26.5

781

Мужчины

24.5

18.1

16.0

12.8

13.3

3.7

6.4

5.3

188

В среднем по давшим ответ

13.8

9.9

9.9

12.8

13.4

9.4

8.4

22.4

969

9 Бросается в глаза воздействие на возрастные распределения выборочной совокупности в целом возрастных групп женщин — из-за их большей численности. Надо отметить также, что женщины пенсионного возраста составляют четвёртую часть всей выборки, тогда как у мужчин модальный возраст в группе до 24 лет. Женщин старше 45 лет в три раза больше, чем мужчин того же возраста. С другой стороны, в возрастах до 30 лет мужчин в два с лишним раза больше, чем женщин. Подобное своеобразие по возрасту может сказаться на брачном статусе и способно повлиять на различие ценностных ориентаций.

10 По состоянию в браке опрошенные распределились следующим образом: более половины (53.8%) состоят в настоящее время в браке, тогда как никогда не состоящих было 20.3%, разведённых — 13.7%, и вдовых — 12.2%.

11 Своё вдовство при этом отметили всего 119 чел. или 12,2% ко всем опрошенным (что меньше российского уровня 14.5% и даже больше московского 10.5%), причём мужчин-вдовцов вообще не оказалось, тогда как женщин-вдов было 15.1% и это меньше, чем у москвичек 16.1%[200].

12 Как оценить долю состоящих в браке в данной выборке — 53.8% состоящих в браке это много или мало? При сопоставлении с общероссийскими показателями, отражающими наблюдающуюся с конца 80-х гг. тенденцию к снижению брачности и росту разводимости, можно считать этот уровень несколько заниженным, т.к. к концу репродуктивного периода жизни, к 50 годам оказывается 58–60% состоящих в браке отдельно мужчин и женщин[201]. При сравнении с аналогичными, но московскими показателями доля состоящих в браке СИ также оказалась ниже, чем 59.9% — индекса по обоим полам.

13 Однако, при рассмотрении брачного статуса по полу выяснилось, что уровень брачности мужчин выше среднероссийских данных на 8% — 66%, но ниже московского уровня 67.7%, а брачность женщин 51% — ниже российского уровня и чуть ниже московского 53.8%. Одновременное сопоставление по брачному статусу и возрасту, оказывается, что у мужчин в 4-х возрастных группах (до 24 лет и старше 45) брачность колеблется от 7 до 10%, тогда как в остальных 4-х группах — от 21 до 23%. Иначе говоря, в возрастах 25–44 лет брачность почти в три раза выше, чем в пожилых возрастах и группе до 24 лет, хотя её уровень в этих группах мог бы быть и больше. У женщин более равномерное распределение брачности по возрасту — меньше всего состоящих в браке до 24 лет — 15% (в 3–4 раза меньше, чем в остальных возрастах), брачность выше всего в 35–39 лет (77%) и в 40–44 лет (67%) — почти в 2 раза выше, чем в группах 25–29 лет и 50–54 года, и лишь на треть в сравнении с группами 30–34 и 45–49 лет. В пенсионных возрастах свыше 55 лет брачность одна из самых высоких (69%).

14 Важной характеристикой выборки является среди СИ относительно высокая доля разведённых среди женщин — 16.1% против 10.7% у москвичек при общем числе разведённых в выборке 134 чел. и явно низкой доле их у мужчин — 3.7% (среди москвичей 5.6%). Повышенная разводимость женщин в выборке в сравнении с москвичками — это их характеристика до прихода к СИ. По российским данным примерно 22% женщин и мужчин разводились хотя бы раз в жизни[202], по микропереписи 1994 года на 1000 мужчин состоящих в браке приходилось 88 разведённых и разошедшихся, а на 1000 замужних женщин — 133, причём среди разведённых мужчин вступают в повторный брак примерно две трети, а среди женщин только половина.[203]

15 На фоне современных тенденций к росту долей разведённых и никогда не состоявших в браке полученная в выборке доля никогда не состоявших в браке 20.2% (198 чел.) является близкой к московскому уровню 20.5%, и заниженной в сравнении с Москвой (18.7%) по женщинам — 17.8%. Среди мужчин эта доля явно завышена — 30.5% (у москвичей 22.9%) в связи с высокой долей молодых мужчин (42.6% до 30 лет).

16 Таким образом, по ряду рассмотренных средних показателей брачного состояния (по структуре брачного статуса, проценту вдовых и разведённых, а также по доли никогда не состоявших в браке) совокупность СИ в Москве характеризуется в лучшую сторону[204] в сравнении с российскими /московскими/ показателями.

17 В данной выборке, если анализировать детность безотносительно к состоянию в браке, т.е. с учётом и тех, кто не состоит по разным причинам сейчас в браке, но имеет несовершеннолетних детей, выявилась следующая картина — всего имеет детей 589 респондентов или 60,3% ко всем опрошенным (39.7% не имеет их и это значит, что выборка по рассматриваемым параметрам совпадает с данными микропереписи 1994 года). С одним ребёнком до 18 лет оказалось 35.7% ко всей выборке, с двумя детьми — 18.1%, с тремя — 4.9% и с 4-мя и более — 1.5%. Этот же ряд цифр, но по отношению ко всем, имеющим несовершеннолетних детей, выглядит иначе: 59.2% (349) — 30% (177) — 8.1% (48) — 2.5% (15). У женщин-респондентов (763 чел.) нет несовершеннолетних детей — 471 чел. или 61.7%, есть один ребёнок — 170 или 22.3%, двое детей — 92 или 12.1%, трое детей — 20 или 2.6%, четверо детей — 8 или 1.0%, пять и более — 2 или 0.2%. Среди мужчин-респондентов (183 чел.) соответствующие цифры таковы: 102 или 55.7%, 40 или 21.9%, 27 или 14.8%, 9 или 4.9%, 5 или 2.7%, 0. Таким образом, по двум полам 60.6% (573) имеют детей, причём женщин с 3-мя и более детьми (из-за высокой доли женщин старших возрастов) меньше — 3.8%, чем мужчин — 7.6%, чьи показатели несколько выше среднестатистических.

18 В сравнении с микропереписными данными, где учитывались полные семьи и с одним родителем, у нас получается более насыщенная структура детности. Сопоставление с данными микропереписи по Москве (среди женщин старше 18 лет и по числу всех рождённых детей, а не только одних несовершеннолетних как в данной выборке) показало, что среднее число рождений равнялось 1.12 (1.29 для состоящих в браке), при этом не родили ни одного ребёнка 25.1%, родили одного 44%, двоих детей — 26.3%, трёх и четырёх детей — 4.2%, и пять — 0.4% (этот ряд цифр среди замужних следующий: 14.1% — 47.9% — 33.8% — 4% — 0.2%.[205] В рассматриваемой совокупности, скошенной в сторону пожилых женщин не состоящих в браке, чуть меньше представлена среднедетность, и, тем не менее, значительно больше — многодетность.

19 Фамилизм как система ценностей, направленных на семью и детей, на семейность, проявляет себя среди СИ через позитивное отношение к прочному браку и семье с детьми, вопреки высокой доле, как было отмечено выше, молодых бессемейных мужчин, и вопреки факту высокого уровня образования, обнаруженного в выборочной совокупности, и, как известно, влияющего на снижение показателей рождаемости и числа детей в семье.

20 Высшее и незаконченное высшее образование имеют 25.3% (247 респондентов из 977 опрошенных), среднее специальное 42,3% (413 чел.), среднее общее 18.2% (178 чел.), неполное среднее 10.1% (99 чел.) и 3% (29 чел.) — начальное и ниже. Таким образом, 67.6% респондентов имеют образование выше среднего общего и это больше, чем по данным микропереписи. Примерно такой же уровень образования супругов опрошенных РС (по 533 давшим ответы о РС) — 67%. Для сравнения — уровень образования населения Москвы в возрасте старше 15 лет следующий: высшее и незаконченное высшее у 33.4%, среднее специальное — 21.3%, среднее общее — 25.8%, неполное среднее — 13% и начальное — 5.1%.[206] В выборке на 8% меньше с высшим образованием, но в 2 раза больше со средним специальным, а в целом по этим двум уровням на 13% больше имеющих образование выше среднего.

21 Среди женщин-респондентов (779 чел.) с высшим (и незаконченным высшим) образованием 195 чел. или 25.1%, со средним специальным — 345 или 44.3% (69.4% выше среднего общего), со средним общим 128 или 16.4%, с неполным средним 83 или 10.7%, с начальным и ниже 28 или 3.6%. При сравнении с москвичками старше 15 лет эти цифры выглядят так: 31% — 23% — 24.3% — 13.2% — 6.3%[207], и вновь в выборке на 15.4% больше тех, кто имеет образование выше среднего общего, в т.ч. в 2 раза меньше лиц с начальным образованием.

22 Среди мужчин-респондентов (187 чел.) высшее и незаконченное высшее у 52 чел. или 27.8%, среднее специальное имеют 68 или 36.4% (64.2% или на 8.6% больше, чем у москвичей), среднее общее 50 или 26.7%, неполное среднее и ниже — 17 или 9.1%.

23 Итак, по выборке в целом и отдельно по мужчинам и женщинам выявлен факт более высокого уровня образования среди СИ в сравнении с общероссийскими данными и с москвичами вообще.

24 Это значит, что в соответствии с законом обратной связи между образованием и семейностью, числом детей в изучаемой выборке должна была бы быть и ниже детность (что не так, как было установлено выше), и менее выраженными должны быть ценностные ориентации на семейно-детный образ жизни (что также не подтвердилось — см. параграф 5).

25 Рассмотрим связь между уровнем образования и числом несовершеннолетних детей, помня о том, что среди респондентов, не имеющих детей значительная часть имеет взрослых детей, большей частью живущих отдельно от родителей (отметим, что в женской выборке преобладают старшие возрастные группы — 60% старше 40 лет — и только пенсионеров старше 55 лет в выборке — свыше четверти). У женщин-респондентов (756 чел.) не имеет детей до 18 лет 61.5% (465 чел.), причём среди них у женщин с высшим и незаконченным высшим образованием — 116 чел. или 24.9%, со средним специальным 174 или 37.4%, со средним общим 78 или 16.8%, с неполным средним 69 чел. (15%) и с начальным — 28 чел.(6%).

26 Таблица 2.2. Взаимосвязь образования женщин и мужчин с числом несовершеннолетних детей (%%).

Образование

Количество детей

Итого

0

1

2

3

4

5

6+

Начальное и ниже

28/0[208]

28/0

Неполное среднее

69/11

5/2

6/0

0/2

80/15

Среднее общее

78/28

23/10

13/6

3/2

4/2

121/48

Среднее специальное

174/38

98/17

53/11

12/0

2/2

1/0

340/68

Незаконченное высшее

33/6

5/0

4/2

1/1

43/9

Высшее

83/16

38/11

16/8

4/4

2/1

1/0

144/40

Всего

465/99

169/40

92/27

20/9

8/5

1/0

1/0

756/180

27 Результаты сопоставления образования и детности в данном исследовании интересны тем, что у женщин-респондентов имеют одного почти 25% среди тех, кто с высшим образованием, и в 1.5 раза меньше со средним и ниже (если бы действовала тут обратная связь, то было бы больше), почти 60% — у имеющих среднее профессиональное образование. Среди имеющих двоих детей уравниваются доли с самым высоким и низким образованием (также нарушается обратная связь), ну и среди имеющих троих детей и более — явное преобладание лиц с более высоким образованием, т.е. иной фактор, а именно принадлежность к СИ, перекрывает действие закона обратной связи между детностью и образованием.

8.3. Основные характеристики опрошенной совокупности

1 В данном разделе рассматриваются характеристики выборочной совокупности, дополняющие её социально-демографический портрет, нарисованный в параграфе 2, и описывающие её как собственно конфессиональную группу.

2 Первая из них — это стаж принадлежности к СИ. Этот показатель является расчётным и был получен как разность между датой опроса и датой принятия крещения как СИ, зафиксированной в ответе на соответствующий вопрос в анкете. Средний стаж принадлежности к СИ оказался равным 4.95 года. В московской общине СИ преобладают лица, сравнительно недавно принявшие крещение в качестве СИ. И действительно половина опрошенных приняла крещение менее 4 лет назад, а 75% — менее 6 лет назад. А те, кто имеет стаж принадлежности к свидетелям более 8 лет, составляют менее 10% всей опрошенной совокупности. Вместе с тем, в выборку попали и лица, принявшие крещение десятки лет назад, т.е. являющиеся ветеранами общины, ставшие СИ ещё в советские времена, когда принадлежность к данной конфессии, как и ко многим другим была небезопасной. Поэтому средний стаж СИ очерчен континуумом меньшим, чем 10 лет и не может быть в среднем выше 5–7 лет.

3 В зависимости от пола опрошенные распределились по стажу принадлежности к СИ следующим образом (см. таблицу 3.1.).

4 Интересной особенностью распределения опрошенных по стажу принадлежности к Свидетелям Иеговы является достаточно высокая однородность по этому показателю супружеских пар (таблица 3.2).

5 Таблица 3.1. Распределение опрошенных по полу и стажу принадлежности к Свидетелям Иеговы %%.

Пол

Стаж принадлежности к Свидетелям Иеговы

Всего (в числителе — человек; в знаменателе — %)

Менее года

1–3 года

4–5 лет

6–10 лет

Более 10 лет

Нет ответа

Женский

3.0

32.5

30.1

29.5

3.4

1.4

787/100.0

Мужской

4.2

31.1

26.3

32.6

3.7

2.1

190/100.0

Оба пола

3.3

32.2

29.4

30.1

3.5

1.5

977/100.0

6 Таблица 3.2. Распределение супружеских пар по стажу принадлежности к Свидетелям Иеговы.

Стаж пребывания в СИ респондента

Стаж пребывания в СИ супруга

Всего

До 3-х лет

4–5 лет

Более 5 лет

До 3-х лет

Человек

26

13

5

44

%

59.1%

29.5%

11.4%

100.0%

4–5 лет

Человек

8

36

16

60

%

13.3%

60.0%

26.7%

100.0%

Более 5 лет

Человек

9

6

70

85

%

10.6%

7.1%

82.4%

100.0%

Всего

Человек

43

55

91

189

%

22.8%

29.1%

48.1%

100.0%

7 Данные приведённые в таблице свидетельствуют о том, что респонденты, состоящие в браке (а в этой таблице показаны только они), вступали в общину Свидетелей Иеговы или практически одновременно, или через небольшой промежуток времени друг вслед за другом. Максимальные доли приходятся на одинаковые значения стажа (выделены шрифтом).

8 При этом φ-коэффициент Крамера (мера связи между двумя номинальными переменными) оказался равным 0.530, что говорит о наличии тесной зависимости между стажем пребывания в общине супругов. Коэффициент корреляции рангов Кендалла, показывающий меру связи между двумя ранжированными показателями, равен в данном случае 0.571, что также говорит о наличии весьма тесной связи между стажем пребывания в Свидетелях Иеговы респондентов и их супругов.

9 При этом, как показал анализ, если респондентом является мужчина, то вероятность того, что одновременно или вслед за ними в общину вступят их супруги, выше, чем в случае, если респондентом является женщина (коэффициенты Крамера соответственно равны 0.690 и 0.453, а коэффициенты корреляции рангов Кендалла — 0.624 и 0.447).

10 Распределение по стажу пребывания в Свидетелях Иеговы в зависимости от брачного состояния показана в таблице 3.3.

11 Таблица 3.3. Распределение респондентов по стажу принадлежности к Свидетелям Иеговы в зависимости от брачного состояния.

Состоите ли Вы в настоящее время в браке?

Стаж пребывания в СИ респондента (группировка)

Всего

До 3-х лет

4–5 лет

Более 5 лет

Да

Человек

169

158

199

526

%

32.1%

30.0%

37.8%

100.0%

Нет и никогда не состоял(а)

Человек

88

60

50

198

%

44.4%

30.3%

25.3%

100.0%

Нет, разведен(а)

Человек

45

40

49

134

%

33.6%

29.9%

36.6%

100.0%

Нет, вдовец (вдова)

Человек

45

29

45

119

%

37.8%

24.4%

37.8%

100.0%

Всего

Человек

347

287

343

977

%

35.5%

29.4%

35.1%

100.0%

12 При этом средний стаж пребывания в Свидетелях Иеговы в зависимости от брачного состояния и пола респондента оказался равным: для никогда не состоявших в браке женщин и мужчин — соответственно 4.23 и 3.53 года (всего для никогда не состоявших в браке — 4.03 года); для состоящих в браке соответственно 4.89 и 5.82 года (всего — 5.11 года); для разведённых — 5.26, 4.17 и 5.21 года; для вдовых женщин — 5.50 года (напомним, что вдовцов в нашей выборке не оказалось).

13 Как показывают приведённые данные, женщины имеют меньший стаж пребывания в Свидетелях Иеговы, чем мужчины, если они состоят в браке, и больший, если они никогда не состояли в браке или разведены. При этом самый большой стаж пребывания в Свидетелях Иеговы имеют вдовые женщины, как правило, пожилые или старые. Отмеченные особенности стажа пребывания в Свидетелях Иеговы могут говорить о том, что женщины, пережившие стрессовую ситуацию развода или овдовения и нуждавшиеся в этот момент в сочувствии, помощи и поддержке, вступали в общину Свидетелей Иеговы, чтобы найти здесь искомое.

14 По выборке в целом обнаружено позитивное влияние роста стажа СИ на устойчивость брака — в группировках со стажем СИ до 6 лет доля повторных браков превышает долю состоящих в первом браке (больше всего — почти на 8% — в группе со стажем 1–3 года). С другой стороны, в группировках со стажем свыше 6 лет доля первых браков начинает преобладать над повторными, причём на 10% с лишним в группе 6–10 лет. Среди мужчин с ростом стажа СИ с 1–3 лет до 6–10 лет чётко наблюдается увеличение доли состоящих в браке с 24.8% до 39.2%, и явное уменьшение доли никогда не состоявших в браке с 44.8% до 17.2%. Среди женщин эта тенденция действует лишь применительно к не состоящим в браке — уменьшение наблюдается с 37.9% до 25.7%.

15 Важно отметить, что до распада первого брака стали Свидетелями Иеговы из 360 чел. — 2.5%, после распада первого брака — 97.5%; до распада второго брака из 166 чел. — 12%, и после распада второго брака — 88%. Таким образом, неблагополучие в браке прямо способствует обращению к СИ, причём более стрессовым оказывается крах первого брака. Этот феномен даёт среди женщин такую картину: из 323 чел. после распада первого брака имеют стаж СИ 1–3 года — 35.3% (114), 4–5 лет 30.7% (99), 6–10 лет — 27.2% (88). Обратная связь говорит о том, что чем меньше стаж вступления в СИ после распада брака, тем позже обращаются к СИ и значит, дольше длится период стресса, вызванного крахом брака. И наоборот, чем больше стаж СИ, тем раньше после распада обращаются к вероисповеданию СИ, и тем короче период стресса. Вступление в повторный брак трети из вступивших в СИ после прекращения 1-го брака подтверждает эти рассуждения. Вместе с тем одна треть остающихся вне брака по причине вдовства и другая треть — в связи с разводом снимают стресс находясь в общине СИ. Вообще различия в стаже СИ оказались не связанными с наличием или отсутствием развода, т.к. значительная доля респондентов обращается к данному вероисповеданию после распада брака. Вместе с тем, среди всех женщин имеют опыт развода 30.9% (243 чел.), а среди мужчин таковых в 2 раза меньше — 16.9% (32 чел.).

16 Следует отметить, что весьма мал процент тех, у кого первый брак закончился разводом после прихода в общину СИ — всего 25 чел., т.е. менее 5% по отношению к состоящим в настоящее время в браке. Это обстоятельство также характеризует с положительной стороны московскую выборку СИ.[209]

17 Основными причинами развода при этом явились: супружеская неверность (54.4%), насилие в семье (15.6%), пьянство (12%). Религия не является причиной развода.

18 Одним из интересных результатов изучения выборочной совокупности является чёткое влияние роста стажа СИ у респондентов на уменьшение доли их супругов, не являющихся СИ — эта доля у состоящих в общине менее года равна 96.9%, а более 10 лет — 73.5%. По всей вероятности совпадение установок супругов происходит медленно и постепенно без какой-либо навязчивой пропаганды со стороны наших респондентов. Категоричность в настаивании на своих взглядах присуща лишь 4 респондентам из 510 ответивших на вопрос о том, является ли основанием для развода несогласие вашего супруга с вашими убеждениями.

19 Высокая степень уважения респондентами-СИ взглядов своих супругов не-СИ, подтверждается тем, что почти 60% их супругов не разделяют с ними религиозных убеждений (среди только женщин — 75.1%).

20 Терпимость к свободе совести среди СИ подтверждаются также тем, что 18% из состоящих в браке респондентов-СИ имеют супругов-атеистов, 12% — православных, 3% — мусульман, и 27% отметили что-то другое (среди женщин эта тенденция особенно заметна — соответственно 23.2%–15.2%–3.5%–33.2%). Дополнительно к этому важны ответы респондентов на вопрос о том, имеют ли супруги возможность передать детям свои убеждения: ответили «нет» 18 женщин из 446 всех мужчин и женщин, имеющих детей, и кстати, чем меньше стаж СИ тем больше ответов «нет» — здесь чёткая обратная связь. Ответ «трудно сказать» дали 100 человек — 22.5%, отметив, что «я не мешаю ему (ей) говорить с детьми на эти темы»; ответ «да, но он не принимает участия в воспитании детей» дали только 38 женщин; «да, дети находятся полностью под его (её) влиянием» дали 6 женщин и 5 мужчин, и наконец в большинстве ответов 279 чел. или 54% отмечается постоянное общение супруга с детьми, в ходе которого имеется возможность передавать детям свои взгляды. В группе со стажем 6–10 лет на 2% больше, чем в группе со стажем 1–3 года ответов о возможности передачи супругами своих взглядов детям.

21 Итак, увеличение стажа СИ по ряду параметров связано с усилением ориентаций на брак и семью, с укреплением фамилизма — что нельзя не признать позитивным явлением с социальной точки зрения.

8.4. Ценностные ориентации и установки

1 В теоретической программе данного исследования предполагалась тесная связь конфессиональной принадлежности и ценностных ориентаций личности на брак и семью. Влияние конфессиональности на различные аспекты семейного поведения является важной характеристикой, изучавшейся в ходе нашего исследования. Анализ ценностных ориентаций и установок к семейному образу жизни в сопоставлении с фактами брачно-семейного состояния опрошенных перед приходом в данную конфессиональную группу и после крещения в качестве СИ позволяет ответить на ряд важных вопросов, связанных, в основном, со стабильностью брака и с влиянием конфессиональной принадлежности на семейное благополучие.

2 В настоящем исследовании применялись разные методы выявления (на основе простых распределений по соответствующим вопросам) ценностных ориентаций на семью (общая система ценностей личности специально не фиксировалась за исключением отдельных вопросов анкеты — №№ 1,47–49,61,63,66,67,68,69). Один из них — это метод измерения социальных установок опрашиваемых к различным, так или иначе связанным с семейной жизнью, явлениям современной жизни (вопросы 2–13 анкеты: см. Табл. 4.1, а также №№ 39–41). Другой метод, использованный при опросе, — это метод парных сравнений (вопросы 61–68).

3 Анализ ответов на вопросы 2–13 показал высокий уровень позитивного отношения к тем моделям семейного поведения, которые связаны с фамилистическими ценностями, в которых выражается высокая ценность семьи на основе пожизненного брака и с несколькими детьми (об индексе фамилизма идёт речь в следующем параграфе). Напротив, те модели семейного поведения, которые характеризуют ослабление системы фамилистических ценностей, в которых на феноменологическом уровне выражается снижение ценности семьи и распад семейного образа жизни, получили столь же единодушную резко отрицательную оценку. Забегая вперёд, отметим, что интенсивность как позитивного отношения к фамилистическим моделям семейного поведения, так и негативного отношения к кризисным феноменам краха института семьи превышает уровни, зафиксированные в ходе других социологических исследований, где объектом выступали более широкие социально-демографические группы или население в целом.

4 Таблица 4.1. Распределение опрошенных по интенсивности установок к различным явлениям современной жизни.[210]

Считаю допустимым в любом случае 2 3 4 Считаю совершенно недопустимым Всего ответов Нет ответа Итого

Как Вы относитесь к пожизненному браку?

804

148

14

4

5

975

2

977

82.29

15.15

1.43

0.41

0.51

99.80

0.20

100.00

Как Вы относитесь к семье с 3–4 детьми?

490

240

188

19

30

967

10

977

50.15

24.56

19.24

1.94

3.07

98.98

1.02

100.00

Как Вы относитесь к родительству без брака?

10

11

34

74

831

960

17

977

1.02

1.13

3.48

7.57

85.06

98.26

1.74

100.00

Как Вы относитесь к сожительству вне зарегистрированного брака?

1

1

8

965

975

2

977

0.10

0.10

0.82

98.77

99.80

0.20

100.00

Как Вы относитесь к супружеским изменам (адюльтеру)?

1

1

3

971

976

1

977

0.10

0.10

0.31

99.39

99.90

0.10

100.00

Как Вы относитесь к аборту, если беременность наступила до брака?

2

1

2

6

963

974

3

977

0.20

0.10

0.20

0.61

98.57

99.69

0.31

100.00

Как Вы относитесь к аборту, если беременность наступила до рождения первенца?

2

1

3

964

970

7

977

0.20

0.10

0.31

98.67

99.28

0.72

100.00

Как Вы относитесь к аборту, если уже есть то число детей, которое хотели иметь супруги?

6

2

3

5

957

973

4

977

0.61

0.20

0.31

0.51

97.95

99.59

0.41

100.00

Как Вы относитесь к аборту, если семья хочет подождать с рождением ребёнка?

3

1

1

5

964

974

3

977

0.31

0.10

0.10

0.51

98.67

99.69

0.31

100.00

Как Вы относитесь к разводу?

4

26

69

296

572

967

10

977

0.41

2.66

7.06

30.30

58.55

98.98

1.02

100.00

Как Вы относитесь к сексуальным отношениям подростков?

3

3

7

964

977

977

0.31

0.31

0.72

98.67

100.00

100.00

5 Как видно из таблицы 4.1, пожизненный брак считают допустимым в любом случае 82% опрошенных, семью с 3–4 детьми — 50%. В то же время к таким явлениям современной жизни, как родительство без брака, искусственные аборты по любой причине, до- и вне- брачные сексуальные отношения, сексуальные отношения подростков, зафиксировано почти 100% резко негативное отношение.

6 В той или иной степени допустимым их считают менее 1% опрошенных. Единственным исключением из этой тенденции является отношение к разводу: его недопустимость отметили 89% опрошенных, допустимость — 3.1%, затруднились ответить — 7% что можно интерпретировать как отсутствие чёткой позиции по недопустимости развода и это, вероятно, связано с наличием в опрошенной совокупности заметной доли лиц, имевших в течение жизни хотя бы один развод или не состоящих в браке по причине развода в настоящее время.

7 Интересно сравнить эти ответы с результатами опроса 791 замужних женщин с детьми («Россия-1999») — допустимость развода в любом случае отметили 21.7% и 20.3% считают просто допустимым при 32.5% не имеющих определённого мнения. Почти три четверти опрошенных — за допустимость развода, что резко контрастирует с ответами СИ. Примерно такая же картина и по другим вопросам: недопустимость сексуальных отношений подростков отметили 64% в «Россия-1999», сексуальных отношений до брака — 10.6%, сожительства вне зарегистрированного брака — 11.1%, супружеских измен — 73.2% (10.2% допускают), недопустимость абортов по желанию — 27.3% (по медицинским показаниям — 9.4%).

8 Надо сказать, что в российском исследовании придаётся большое значение удовлетворённости сексуальными отношениями (38.6%) и лишь 12.2% не связывают это с прочностью жизненного благополучия (в выборке СИ — 0.2% (!), т.е. в 60 раз меньше связывают жизненное благополучие с сексуальными отношениями). Напомним, что допустимость семьи с 3–4 детьми отметили 75% опрошенных СИ, при 19% неопределённых ответов (лишь 5% считают такую семью недопустимой), тогда как в российском опросе — 24.6% и 36.1% отметили незначительную приемлемость, причём недопустимость выразили 39%. Интересно, что в нашей малодетной совокупности СИ считают наличие 3–4 детей в семье допустимым в любом случае и просто допустимым 53.5% и 25.2% женщин и 39.2%–23.3% мужчин, не дали определённого ответа 16.3% женщин и 32.3% мужчин, считают недопустимым лишь 5% женщин и 5.2% мужчин.

9 При этом с ростом стажа СИ допустимость семей с несколькими детьми у женщин уменьшается с 29.8% до 23.1% при некотором росте неопределённых ответов и допустимости в любом случае; у мужчин соответствующие сопоставления из-за незначительной численности респондентов выглядят иначе; соответственно 17.2% и 27.4% при росте неопределённых ответов и уменьшении допустимости в любом случае. Однако, допустимость пожизненного брака оценена чуть выше у женщин — 82.5% при незначительных колебаниях по стажу СИ и у мужчин 82.1% при большом разбросе данных по стажу.

10 Высокая степень ориентаций на ценности фамилизма просматривается и в распределении ответов на вопросы 39–40. Лишь чуть более 4% наших респондентов, состоящих в браке, оценивают свои супружеские отношения как конфликтные. Остальные или считают, что у них всё хорошо, и супружеским отношениям ничего не угрожает (25% состоящих в браке), или полагают, что, несмотря на случающиеся порой ссоры и трения, взаимная любовь и уважение друг к другу помогают им найти выход из любой конфликтной ситуации (71%).

11 При этом практически 100% опрошенных считают, что прочность брака зависит от способности супругов строить тёплые отношения, от их верности и уважения друг к другу. Ни удовлетворённость сексуальными отношениями, ни материальное благосостояние семьи не играют, по их мнению, практически никакой роли. Ответы на вопрос от чего зависит прочность брака дали — 0.5% от удовлетворённости благосостоянием семьи и сексуальными отношениями и 99.5% — от способности строить тёплые отношения!

12 Направленность ориентаций СИ на семейный образ жизни проявляется в результатах анализа выборки по методу парных сравнений (вопросы 61–68). Как уже сказано выше, не все из этих вопросов имеют прямое отношение к фамилистическим ценностям. Часть их преследует цель выявить общие социальные ориентации, направленность личности на ценности, связанные с материальным достатком, властью над людьми и т.п. Однако можно предположить, что большая ориентированность на чисто социальные ценности тесно связана с ориентациями на семью и семейные ценности. Поэтому интерес представляет вся совокупность этих вопросов, а не только какие-то отдельные из них. Опрошенная совокупность в ситуации альтернативного выбора практически единодушно выбирает жизненные блага, связанные с большей ценностью семейного образа жизни (см. табл. 4.2).

13 Таблица 4.2. Распределение опрошенных по полу и ответам на альтернативные вопросы, %% к ответившим.

Вопрос Подсказки Оба пола Женщины Мужчины

Что больше всего Вас огорчит?

Когда нравственные ценности родных не совпадают с Вашими

98.0

97.8

98.9

Ваши родственники отправляются в туристическую поездку, которая Вам не по карману

2.0

2.2

1.1

Что больше всего Вас обрадует?

У друзей родился ребёнок

94.0

95.1

89.5

Кто-то из друзей назначен на руководящую должность

6.0

4.9

10.5

Люди соглашаются поехать в длительные зарубежные командировки с риском для своего здоровья в надежде

Приобрести больше власти и влияния

9.8

10.1

8.6

Заработать много денег

90.2

89.9

91.4

Люди, не принадлежащие к религиозной общине Свидетелей Иеговы, являются:

Моими ближними, которым я должна (жен) делать добро

99.1

99.0

99.5

Моими врагами, с которыми я должна (жен) бороться

0.9

1.0

0.5

Вы бы воздержались от супружеской измены, так как:

Прелюбодеяние — тяжкий грех

99.4

99.4

99.5

Боитесь осуждения окружающих

0.6

0.6

0.5

Вы считаете, жить надо

Для того, чтобы извлечь из земной жизни всё, что она может и способна дать

1.1

1.0

1.6

Думая о том, что жизнь земная сильно повлияет на взаимоотношения с Богом

98.9

99.0

98.4

Человек живёт в согласии с самим собой, если

Соблюдает заповеди и предписания Библии

99.7

99.6

100.0

Успешно продвигается вверх по служебной лестнице

0.3

0.4

Кем бы Вы хотели видеть своего ребёнка?

Сотрудником органа власти

1.5

1.4

1.8

Сотрудником благотворительной организации

98.5

98.6

98.2

Итого

100.0

100.0

100.0

14 Один из методов измерения ценностных ориентаций на семейный образ жизни связан с изучением простых распределений по вопросам №44–46 и 47–49, выясняющим степень влияния Библии (прежде всего — общечеловеческих ценностей, зафиксированных в библейских заповедях) на изменение социального поведения респондентов. Больше всего дано ответов по влиянию Библии на жизнь в целом — 98.7% (нет ответа только у 13 чел. — 1.3%) и меньше всего ответов — по влиянию на супружеские отношения — 76.8% при 23.2% не давших ответа, а также на взаимоотношения с детьми — 81.4% (нет ответа — 18.6%). На эти ответы повлияло отсутствие детей и состояния в браке.

15 Наиболее сильное влияние, выразившееся в пересмотре прежних взглядов и в реализации своих новых и старых — если они не изменились — убеждений в жизнедеятельности, отмечено в сфере отношений с близкими друзьями — 70.8% (при этом, изменение дружеских отношений и/или возможное воздействие на друзей отметили 34.3%), далее, идёт жизнь в целом — 68.7% и 52.8% из них — рекордный процент влияния на изменение каких-то аспектов жизни, затем сфера взаимоотношений с родными — 69.4% (35.4% при этом реальное изменение их), потом сфера деловых отношений — 59.9%, из них 26.8% реальное изменение, влияние на супружеские отношения — 55.0%, причём изменение самих этих отношений произошло у 30.6% и наконец, сфера взаимоотношений с детьми — 53.9% с наименьшим процентом изменения их 22.7%, но со значительным пересмотром взглядов на сей счёт — 31.2%.

16 Меньшее воздействие библейских текстов (по индикатору «заставляет задуматься о многом») заметнее всего проявилось по жизни в целом 29.1% и слабее — по сфере деловых отношений — 15.5%. Наибольший пересмотр взглядов относится к сфере дружеских отношений 36.5%, затем по взаимоотношениям с родными — 34.0%, наименьший — 15.9% — по жизни в целом.

17 Таким образом, более чем у половины опрошенных по самооценке отмечается сильное воздействие Библии на различные стороны бытия, а сильное и умеренное — не менее чем у 90%, причём, затруднились ответить и не дали ответа из 977 опрошенных по аспектам, затрагивающим всех в сфере отношений с родными — 12.3%, с друзьями — 9.8%, в деловой сфере — 24.7%, и по жизни в целом — 1.2%. Интересно сравнить эти данные со стажем СИ — оказалось, что чем больше стаж, тем меньше доля отмечающих слабое влияние Библии — с 29% со стажем 1–3 года до 18.5% в группе более 10 лет (по женщинам эта тенденция отчётливо обнаруживается, у мужчин в связи с недостаточностью статистических данных картина пёстрая). Среднее и сильное влияние заметно при росте стажа СИ, но не так явно, как в первом случае (среди женщин только).

18 Итак, по всем трём группам ценностных ориентаций, рассмотренным по простым распределениям, средние показатели фамилизма намного выше чем в ранее проведённых исследованиях, в т.ч. и в исследовании «Россия-1999», в ходе которого опрашивались городские семьи ряда регионов России, в т.ч. и Москвы.

19 Для характеристики ценностных ориентаций СИ важна черта, связанная с пониманием того, что человеческая жизнь складывается под влиянием самого человека (так ответили 88.2% женщин и 88.1% мужчин), а не судьбы (это отметили всего 8 чел.), или каких-то внешних обстоятельств (11% женщин и 10.8% мужчин). Этот акцент на активной роли самого человека скорее всего является атрибутивной переменной вероисповедания СИ т.к. мало различается в зависимости от стажа СИ. С этим деятельностным качеством СИ хорошо коррелирует фамилистическая направленность, поскольку всё высоко оцениваемое в рамках конфессиональной принадлежности к СИ связано со стремлением воплотить принятую систему ценностей в практику своего личного образа жизни.

20 Для сравнения можно привести данные из социологического опроса в 1999 году 1800 женщин и мужчин в Иванове, Ярославле и Барнауле, где ориентация респондентов на собственные силы колебалась у мужчин от 30% до 60%, у женщин от 25.7% до 41.8%, причём в Иванове самый высокий индекс опоры на свои силы выявлен у банковских работников — 75%, у предпринимателей — 53.3%, у студентов — 46% и у бюджетников — 29.1%.[211]

21 Таким образом, индекс веры в свои усилия среди московских СИ намного больше, чем даже у банкиров и бизнесменов, хотя в нашей выборке уровень жизни ниже, чем у этих категорий.

22 В первой очереди разработки данных исследования «Россия-1999» кафедры социологии семьи при обработке информации по Москве (119 респондентов) усилия самого человека отметили 59.8%, воздействие обстоятельств 27.1% и предопределённость судьбы 13.1%. В целом же по выборке около 400 респондентов из Москвы, Чернозёмного и Центрального регионов соответствующий ряд цифр оказался следующим: 56%–25.5%–18.5%. Во второй очереди разработки данных исследования Россия-99 по 789 опрошенным женщинам эти цифры таковы: 55.0%–25.9%–19.1%.

23 Итак, у среднего россиянина налицо преувеличенное представление о воздействии внешних препятствий и судьбы на человеческую жизнь в сравнении с респондентами СИ, чья конфессиональная принадлежность прямо влияет на веру в себя, на активизацию собственных усилий по определению своей линии жизни, в т.ч. и в области налаживания брачно-семейных отношений.

24 Это можно также проиллюстрировать данными по ответам на вопрос № 43 в анкете «кто определяет количество времени, которое Вы тратите на религиозную деятельность?». Сами респонденты — 98.6%, религиозная организация — 1.1%, нет ответа — 0,2%.

8.5. Фамилизм как ведущая направленность ценностных ориентаций опрошенных в Москве Свидетелей Иеговы

1 Для измерения фамилизма был применён индексный метод, суть которого заключается в объединении в одну группу лиц, давших одинаковые или близкие ответы на соответствующие вопросы. При этом мы старались учесть как уровень описанного выше отношения к тем или иным явлениям и ценностям, так и то влияние, которое, по мнению опрошенных, оказало на них изучение Библии.

2 Для этого сперва были сформированы группы, отличающиеся друг от друга по степени упомянутого влияния. Эти группы образовывались на основе совместных ответов на вопросы 44–49. Всего было выделено три группы, члены которых считали, что изучение Библии оказало на них соответственно сильное, среднее и слабое влияние. При этом вся опрошенная совокупность распределилась по указанным выше группам следующим образом (см. таблицу 5.1).

3 Таблица 5.1. Распределение опрошенных по степени влияния, которое на них оказало изучение Библии, %%.

Влияние изучения Библии на жизнь

Слабое

Среднее

Сильное

Всего

Женщины

26.2

46.7

27.2

100.0

Мужчины

22.2

48.7

29.1

100.0

Всего

25.4

47.1

27.6

100.0

4 Среди московских СИ преобладает просемейная система ценностей, оказывающая реальное влияние на их семейное поведение. При этом немаловажную роль в фамилистической ориентации респондентов сыграла именно их конфессиональная принадлежность, активное усвоение семейных и общечеловеческих ценностей во время изучения Библии и релевантной литературы, а также во время собраний общины. Данная особенность московских СИ резко контрастирует с московским населением в целом.

5 Фамилизм в многомиллионной столице и в России, депопулирующей с 1992 года, не только не может преобладать в стране, тем более среди москвичей, но и обречён быть редчайшим феноменом, присущим крошечной доле родителей с 3 и более детьми (в Москве таковых — менее 5%), и совсем незначительной доле тех, кто позитивно относится к укреплению семейного образа жизни, среди которых большую часть составляют верующие москвичи. В настоящем исследовании фамилизм измеряется через преобладание ориентаций на пожизненный брак, на семью с несколькими детьми и соответственно, через отказ от разного рода добрачных и внебрачных отношений. Это означает негативное отношение к незаконным бракам, разводам, к внебрачному родительству, к искусственным абортам до рождения первенца и до полного удовлетворения потребности в нескольких детях.

6 С помощью группировки самых позитивных ответов на ряд вопросов анкеты №№ 2–13, относящихся к приемлемости пожизненного брака, семьи с несколькими детьми и недопустимости адюльтера и прочих (вышеназванных) негативных явлений, с группировкой по вопросам 44–46, позволяющей определить восприимчивость респондентов к изменению результатов поведения в сторону оптимальной модели семьи под влиянием общечеловеческих ценностей, содержащихся в Библии, был образован индекс фамилизма (ИФ), позволивший выделить более точно его уровни: относительно низкий (3.3%), средний (33.6%), высокий (52.6%) и очень высокий (10.5%).

7 Следует отметить необычайную распространённость фамилизма (измеряемого по выше указанным параметрам) среди опрошенных СИ, вопреки тому, что в Москве, как уже отмечалось выше, преобладает малодетность (70.3%), а среди состоящих в браке москвичей она ещё выше — 81.7%, тогда как имеют троих детей всего лишь — 3.5%, а 4-х и более — 0.7%. Среди наших женщин-респондентов примерно также представлена малодетность и даже чуть меньше, поскольку в выборке не учитывалась доля совершеннолетних детей, которая несколько выше среднемосковской, т.к. больше у нас процент пожилых женщин. С другой стороны, по скорректированным оценкам среди опрошенных приблизительно на 1.4% выше доля с 3 и более детьми.

8 Сам факт принадлежности к СИ независимо от стажа, сразу же определяет высокую интенсивность фамилизма и ничтожную долю с низким фамилизмом. Однако, среди женщин-респондентов обнаружилось увеличение долей самой высокой интенсивности ИФ с 6.6% до 11.6% при переходе от группы со стажем СИ 1–3 года к группе 6–10 лет, при одновременном уменьшении в тех же группах по стажу долей, имеющих просто высокий фамилизм — с 57.8% до 48.3%.

8.6. Выводы

1 Преобладание в выборочной совокупности женщин над мужчинами в 4 раза и пожилых женщин над молодыми (средний возраст 44.7) при среднем стаже СИ около 5 лет говорит о том, что относительно недавний приход респондентов в московскую общину связан с религиозным осмыслением сложившегося положения вещей и предшествующего опыта жизни.

2 С этим связано изменение ценностных ориентаций на семейный образ жизни, который обнаруживает себя в смещении в сторону фамилизма, в укреплении внутрисемейных отношений, а у молодых людей — в создании семей на новой, более прочной основе. Причём, эта тенденция пробивает себе дорогу через барьеры разного рода, например, вопреки более высокому образованию респондентов в сравнении с московским уровнем, чем демонстрируется влияние конфессиональной принадлежности, поскольку у людей с высшим образованием, как известно, сильнее внесемейные ориентации.

3 В контексте более высокого уровня образования московских СИ интересен тот факт, что по сравнению со средними московскими данными в нашей выборке почти также представлена среднедетность и значительно больше многодетность. Но самое интересное в том, что внесемейные тенденции более высоких уровней образования преодолеваются фамилистическими ориентациями респондентов под влиянием идеалов СИ. Действие обратной связи между числом детей и уровнем образования нарушается как видно, например, из таблицы 2.2 по всем типам детности — женщины с более высоким образованием имеют больше детей, чем с меньшим образованием и в группе многодетности, и среднедетности и даже малодетности.

4 Выявленный факт увеличения (с ростом стажа СИ от 1–3 лет до свыше 5 лет) доли супружеских пар имеющих одинаковый стаж — с 59.1% до 82.4%, говорит о том, что респонденты состоящие в браке вступают в общину одновременно или вслед друг за другом, и что крещение в качестве СИ способствует бракам между СИ, причём вероятность вступления в общину жён мужчин-респондентов выше, чем мужей женщин-респондентов. Более сильное влияние конфессиональной принадлежности на браки, чем влияние супружества на вступление в общину подтверждается превышением стажа СИ в 1.7 раза у тех, кто вступил в первый брак после крещения, а не до него.

5 Один из важных результатов исследования связан с тем, что среди СИ москвичей — всю жизнь живущих в Москве — оказалось 52%, причём средний стаж у них меньше, чем у москвичей-мигрантов на 0.48. Однако нельзя сказать, что трудности адаптации к московским условиям жизни побуждают к вступлению в СИ мигрантов — оказалось что супружеских пар, где оба супруга всю жизнь живут в Москве в два раза больше, чем тех, где оба мигранты при большинстве семей, где один из супругов москвич, а другой мигрант.

6 Неблагополучие в браке, особенно в первом, прямо способствует обращению к СИ, причём, женщин имеющих опыт развода, в 2 раза больше, чем мужчин. Следует подчеркнуть, что крайне мал процент тех, у кого брак распался после прихода в общину СИ — 5%. Основными причинами были супружеская неверность, насилие в семье, пьянство. Религия СИ при этом не явилась причиной развода.

7 Рост стажа СИ сильно влияет на уменьшение доли супругов, не являющихся СИ — совпадение религиозных установок супругов происходит в ходе общения и семейного взаимопонимания, без какой-либо категоричности в настаивании на своих убеждениях — лишь 4 респондента из 510 считают несогласие супруга со своими убеждениями достаточным основанием для развода!

8 Терпимость к свободе совести среди СИ высока — 60% всех состоящих в браке респондентов имеют супругов придерживающихся другой веры, причём атеистов из них — 18%, при этом жёны проявляют большую веротерпимость в целом — 75% (соответственно мужей-атеистов 23%, православных — 15%, мусульман — 4%, других — 33%).

9 Ценностные ориентации опрошенных на семейный образ жизни видны по тому, что 97% приемлют пожизненный брак, 75% — семью с 3–4 детьми, тогда как в исследовании «Россия-1999» — соответственно 25.5% и 24.6%. По всем применённым в данном исследовании показателям фамилизма их значения оказались выше, чем в других выборочных опросах в Москве и других регионах страны.

10 Важным и довольно-таки неожиданным результатом явился факт поразительно высокого процента считающих, что человеческая жизнь зависит от собственных усилий (88% в сравнении с 55% респондентов не-СИ). Акцент на активной роли самого человека, независимость от внешних обстоятельств и судьбы скорее всего является атрибутивной чертой вероисповедания СИ.

11 Превышение доли семей с несколькими детьми над средними данными по Москве показывает влияние фамилизма на репродуктивное поведение среди СИ, и это важный факт, но надо понимать, что это влияние не может быть больше, чем зафиксированное т.к. средний возраст женщин выше 44.5 лет. Вообще рождение детей в нашей стране прекращается к 30 годам, и поэтому наличие их там, где велика доля пенсионерок очерчивается лишь возможным вкладом женщин младших возрастов. Отсюда, влияние фамилизма под воздействием принадлежности к СИ в «пожилой» выборке проявляет себя, в основном, в различных признаках устойчивости брака, в ценностно-ориентационном единстве супругов, родителей и детей, и в теплоте (высоком качестве) внутрисемейных отношений.

12 Там где очень высокий индекс фамилизма — меньше семей с одним ребёнком и выше доля с двумя, а также с тремя и более детьми. И вновь следует подчеркнуть, что это влияние ценностной направленности на семейный образ жизни действует вопреки фактору образования т.к. среди имеющих высшее образование 71.4% — с высоким уровнем фамилизма и 29.6% — соответственно со средним и низким.

8.7. Заключение о влиянии принадлежности к Свидетелям Иеговы на семейный образ жизни

1 Фамилизм как экзистенциальная основа общечеловеческой системы ценностей сегодня везде в мире перестал быть ведущим в иерархии жизненных благ и, к сожалению, является своего рода «пережитком» цивилизации, существовавшей до ХХ века на всех континентах. История человечества на протяжении двух последних тысячелетий это история фамилистической культуры, ориентированной прежде всего на брачно-семейный и семейно-детный образ жизни. Кризис института семьи, связанный с распадом гармонического единства расширенной семьи на три отдельных друг от друга компонента супружества, родительства и родства, сопровождающийся процессами депривации (уклонения от брака через рост сожительств и разводов), конъюгализации (сведения семейных отношений лишь к супружеским), нуклеаризации (разъединения семейных поколений и ослабления родства), сокращения рождаемости до однодетности семьи — обусловлен радикальным переворотом в системе ценностей, заменой фамилизма эгоцентризмом. Причина этого в том, что рост уровня и качества жизни везде в мире, прежде всего в самых развитых странах мира, происходил под влиянием экономики, сфокусированной на успехе индивида, независимо от брачно-семейного статуса и от семьи вообще.

2 Крах фамилизма как основной системы жизненных ценностей общества и личности состоялся также в связи с упадком религии, а в бывшем СССР этот крах был ускорен ущемлением свободы совести, борьбой с вероисповеданием и религиозной организацией жизни, прямым преследованием служителей культа и верующих. Отсюда, в нашей стране фамилизм функционирует как реликт традиционной системы ценностей и пока ещё сохраняется, в основном благодаря позитивному вкладу религий и конфессий, а также немногих просемейных ассоциаций. Это хорошо видно при рассмотрении итогов социологического опроса в 2000 году 977 респондентов, репрезентирующих московскую общину Свидетелей Иеговы.

3 Данная выборка СИ по своей явно деформированной демографической структуре оказалась под непосредственным воздействием ценностно-институционального кризиса семьи и свидетельствует, тем самым, о том, что именно негативные социальные и психологические последствия этого кризиса, повышающие стрессогенность личности и стремление снять вызванный этим диссонанс, ведут к поискам умиротворения в религиозной вере, в том числе и в идеалах Свидетелей Иеговы. Обращение к данной конфессии людей с низким индексом каузальной атрибуции[212] (12%) и более высоким, чем обычно уровнем образования, склонных к рационализму и самоактуализации раскрывает предоставляемые общиной и верой возможности свободно и самостоятельно заниматься организацией религиозной деятельности, изучать Библию и т.п. тексты.

4 Анализ данных опроса показывает отсутствие какого-либо негативного воздействия вероучения и религиозной деятельности Свидетелей Иеговы на внутрисемейные отношения, на взаимоотношения мужей и жён, родителей и детей. Практически по всем аспектам общения в сфере брака и семьи обнаружено положительное влияние принадлежности к СИ, а также благотворное по своему нравственному и гуманистическому значению «залечивание» душевных ран тех, кто столкнулся с несчастными последствиями глобального краха института семьи. Что же касается ценностных ориентаций на семейный образ жизни, и прежде всего на пожизненный брак с несколькими детьми, то полученные в данном исследовании цифры свидетельствуют о необычайно высоком для столичных жителей уровне фамилизма.

5 На примере изучения московской общины СИ видна важная роль религии в деле укрепления социального института семьи с несколькими детьми, и ясны потенциальные возможности увеличения доли семей с 3–4 детьми при распространении плюрализма религиозных верований в депопулирующей стране, где отсутствие централизованной государственной политики по упрочению семейного образа жизни оборачивается ежедневно колоссальными потерями для личности и общества.

6 Кафедра социологии и демографии семьи социологического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова

7 Москва, 2001 г.

9. Халиков Ф.: Процедура признания материалов экстремистскими: анализ, критика, предложения

1 Ф. Халиков (г. Ижевск)

2 Вот уже на протяжении ряда лет в российском правовом пространстве действует и применяется Федеральный закон от 25 июля 2002 г. №114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» (далее — Закон). Принят он был в своё время под лозунгами необходимости профилактики терроризма и борьбы с ним. Однако время показало следующее. Действительных террористических атак он предотвратить не смог, но в то же время стал легальной основой для преследования и гонений на инакомыслящих из разных социальных слоёв и групп — политических, религиозных и т.д.

3 Закон выделяет несколько направлений борьбы с экстремизмом, например, приостановление деятельности и ликвидация общественных и религиозных объединений, осуществляющих экстремистскую деятельность, прекращение деятельности соответствующих средств массовой информации, признание экстремистскими информационных материалов.

4 В данной статье речь пойдёт именно о последнем способе. Причём не о самих критериях признания тех или иных материалов экстремистскими (которые, вне всяких сомнений, сформулированы чрезвычайно широко и размыто, — но это уже тема отдельного разговора), а о том, насколько легитимна с точки зрения соблюдения прав и свобод человека, гарантируемых Конституцией РФ и нормами международного права, сама процедура, в рамках которой информационные материалы (книги, листовки, статьи, сайты, аудио- и видеопродукция и т.п.) признаются экстремистскими.

5 В соответствии со статьёй 13 Закона решение о признании материалов экстремистскими выносится федеральным судом по месту их обнаружения, распространения или нахождения организации, осуществившей производство таких материалов, на основании представления прокурора или при производстве по соответствующему делу об административном правонарушении, гражданскому или уголовному делу. Одновременно с решением о признании информационных материалов экстремистскими судом принимается решение об их конфискации. Копия вступившего в законную силу судебного решения о признании информационных материалов экстремистскими направляется в федеральный орган государственной регистрации (Минюст России), который включает их в федеральный список экстремистских материалов, подлежащий опубликованию в сети Интернет и в СМИ. Указано также, что решение о включении материалов в данный список может быть обжаловано в суд в установленном законодательством РФ порядке.

6 На первый взгляд, казалось бы, соответствующая установленная законом процедура признания материалов экстремистскими имеется. Однако, думается, что это очень поверхностный взгляд на вещи. При более пристальном рассмотрении ситуации становится ясно, что положения статьи 13 Закона являются настолько скудными, что приходится констатировать, что по существу никакого полноценного судебного разбирательства по этому вопросу провести вообще невозможно. И остаётся только удивляться, что в действительности она находит своё широкое применение на практике, а список материалов, признанных экстремистскими, является весьма внушительным и при этом постоянно пополняется новыми. На 1 сентября 2010 г. опубликованный на официальном сайте Минюста России федеральный список экстремистских материалов включает в себя 694 позиции.

7 Изначально следует отметить, что совершенно не ясно, в рамках какого вида судопроизводства суд должен вынести решение о признании материалов экстремистскими. В соответствии с ч. 2 ст. 118 Конституции РФ судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Положения ч. 2 ст. 13 Закона сформулированы таким образом, что складывается впечатление, будто законодатель допускает вынесение соответствующего решения в рамках любого из упомянутых видов судопроизводства (кроме конституционного). Такое разнообразие уже само по себе свидетельствует о том, что никаких определённых правил осуществления правосудия на этот счёт попросту не существует. Так оно и есть, так как ни один отраслевой процессуальный кодекс — ни Уголовно-процессуальный кодекс РФ, ни Кодекс РФ об административных правонарушениях, ни Гражданский процессуальный кодекс РФ — вообще не знают никаких правил, в соответствии с которыми суды могли бы признавать материалы экстремистскими, то есть они попросту не «заточены» для этой цели.

8 Кроме того, отраслевые процессуальные кодексы (КоАП РФ, УПК РФ и ГПК РФ), регулирующие процедуру разрешения, соответственно, дел об административных правонарушениях, уголовных или гражданских дел, преследуют свои собственные цели и задачи и имеют свой специфический порядок (форму) осуществления правосудия, так что далеко не каждый вид судопроизводства может быть признан пригодным для целей признания судом материалов экстремистскими в принципе. Например, ни уголовное дело, ни дело об административном правонарушении не преследуют и не могут преследовать в качестве своей цели разрешение вопроса о признании или непризнании тех или иных материалов экстремистскими. В самом деле, цель, например, разрешения уголовного дела — установление судом виновности или невиновности подсудимого в совершении преступления, что завершается вынесением соответствующего приговора (ч. 1 ст. 302 УПК РФ). А в постановлении по делу об административном правонарушении суд объявляет о назначении административного наказания либо о прекращении производства по делу об административном правонарушении (ч. 1 ст. 29.9 КоАП РФ). И именно эти вопросы и находят своё разрешение в резолютивной (итоговой) части соответствующего судебного акта. Если же предположить, что законодатель допускал, что суд может признать материалы экстремистскими и в мотивировочной части приговора или постановления по делу об административном правонарушении и этим и ограничиться, то с этим вряд ли можно согласиться. В ч.ч. 3 и 4 ст. 13 Закона речь идёт именно о «решении о признании информационных материалов экстремистскими», из чего следует, что вывод об этом должен содержаться именно в резолютивной (итоговой) части судебного акта, которым завершается судопроизводство по делу.

9 Отдельно, пожалуй, стоит упомянуть ст. 20.29 КоАП РФ. Хотя ею и предусмотрена административная ответственность за массовое распространение экстремистских материалов, а равно их производство либо хранение в целях массового распространения, её положения также не пригодны для целей признания материалов экстремистскими, поскольку для привлечения к ответственности по этой статье материалы уже должны быть включены в опубликованный федеральный список экстремистских материалов. То есть признание материалов экстремистскими должно быть произведено судом предварительно, ещё до совершения проступка, влекущего ответственность по этой статье, а не одновременно с рассмотрением дела об административном правонарушении.

10 Таким образом, ни уголовное, ни административное судопроизводство в принципе не предназначены для целей признания судом материалов экстремистскими и их последующего включения в федеральный список экстремистских материалов.

11 Поскольку в ч. 4 ст. 13 Закона говорится о «судебном решении», но ни УПК РФ, ни КоАП РФ даже не знают такого вида судебного акта, и, наоборот, как результирующий акт правосудия «решение суда» упомянуто только в ГПК РФ, на практике суды признают материалы экстремистскими именно посредством вынесения решений. Подтверждением чему может служить опубликованный на сайте Минюста России соответствующий федеральный список экстремистских материалов. На сегодняшний день среди почти семисот позиций в этом списке лишь в одном случае можно встретить ссылку на приговор суда, в трёх — на некие судебные «постановления», ещё в шести — вообще нет никаких ссылок на какой-либо судебный акт. Во всех остальных случаях основанием для включения материалов в список экстремистских значится решение суда (иногда — заочное решение суда).

12 Однако это само по себе практически ни о чём не говорит. Факт вынесения «судебных решений» ещё не означает, что суды признают материалы экстремистскими в рамках гражданского судопроизводства в полном соответствии с требованиями ГПК РФ, поскольку совершенно не понятно, к какой именно из предусмотренных ст. 22 ГПК РФ категорий гражданских дел относятся «дела о признании материалов экстремистскими».

13 К делам искового производства? Но кто в таком случае истец, кто — ответчик, и в чём именно должен заключаться предмет иска?

14 Или, может быть, их следует отнести «к иным делам, возникающим из публичных правоотношений и отнесённым федеральным законом к ведению суда» (п. 3 ч. 1 ст. 22, абзац 5 ст. 245 ГПК РФ)? Но здесь возникают практически те же самые вопросы — кто в таком случае должен обратиться в суд с соответствующим заявлением (ч. 1 ст. 247 ГПК РФ) и кто именно должен быть привлечён к участию в деле в качестве заинтересованных лиц? И, что очень важно, по каждой из указанных в ст. 245 ГПК РФ категорий дел, возникающих из публичных правоотношений, ГПК РФ содержит специальные правила их рассмотрения (главы 24–26). Но по каким же правилам суды должны рассматривать «дела о признании материалов экстремистскими», если ни ГПК РФ, ни Закон не содержат никаких указаний на этот счёт?

15 Вряд ли что это нам даст, если, как ещё один вариант, квалифицировать их как «другие дела, отнесённые федеральным законом к рассмотрению в порядке особого производства» (п. 4 ч. 1 ст. 22, ч. 2 ст. 262 ГПК РФ). Вопросы те же самые: кто должен выступать заявителем, кто должен привлекаться судом в качестве заинтересованных лиц (ч. 2 ст. 263 ГПК РФ), в чём должна состоять суть заявления в суд? Кроме того, по смыслу ч. 2. ст. 262 ГПК РФ об отнесении дела к рассмотрению в порядке особого производства должно быть прямо указано в том или ином федеральном законе, чего в данном случае нет. И, опять же, во всех остальных случаях ГПК РФ, относя те или иные вопросы к делам особого производства, делает это не как попало, а одновременно предусматривает специфические процессуальные правила их разрешения (главы 28–38). Где же таковые в данном случае, если ни ГПК РФ, ни Закон их просто не знают?

16 По сути, все перечисленные выше вопросы остаются без прямых и вразумительных ответов. Всё это свидетельствует о том, что указание в ст. 13 Закона на вынесение судом решения о признании материалов экстремистскими является настолько бессодержательным, а правовое регулирование соответствующей процедуры носит настолько бланкетный и неполноценный характер, что всё это не выдерживает никакой критики.

17 Особый интерес вызывает указание в ч. 2 ст. 13 Закона на возможность признания материалов экстремистскими «на основании представления прокурора». Данный случай по смыслу правовой нормы позиционируется как самостоятельная процедура, отличная от процедуры производства по делу об административном правонарушении, уголовному или гражданскому делу. То есть, как некий специфический вид судопроизводства, не относящийся ни к гражданскому, ни к административному, ни к уголовному судопроизводству. В таком случае возникает само собой разумеющийся вопрос: а в рамках какого же вида судопроизводства суд должен признавать материалы экстремистскими «на основании представления прокурора», если перечень возможных их видов приведен в ч. 2 ст. 118 Конституции РФ исчерпывающим образом и ни в какой иной форме правосудие в Российской Федерации не может осуществляться в принципе?

18 Если же ссылка в ч. 2 ст. 13 Закона на «представление прокурора» как на основание для признания судом материалов экстремистскими преследовала цель лишь обозначить процессуальную форму, посредством которой прокурор обращается в суд, с тем чтобы последний возбудил всё-таки именно гражданское дело, в этом случае нельзя не отметить, что такая форма обращения, как «представление прокурора», не предусмотрена в ГПК РФ в качестве основания для возбуждения гражданского дела. В соответствии со ст.ст. 4 и 45 ГПК РФ прокурор, как и любое иное лицо, участвующее в деле, обращается в суд только с «заявлением». А «представления» прокурора приносятся им только в целях обжалования состоявшихся судебных актов в апелляционном, кассационном или надзорном порядке или их пересмотра по вновь открывшимся обстоятельствам (ст.ст. 320,336,376,394 ГПК РФ), но никак не для первичного обращения в суд первой инстанции. Можно сослаться также и на Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» от 17.01.1992 г. № 2202-1, который хотя и предусматривает такую форму прокурорского реагирования как «представление» (ст.ст. 24,28), но опять же — не для случаев его обращения в суд.

19 Таким образом, как мы видим, неясностей и внутренних противоречий предостаточно. Однако вопрос о виде гражданского судопроизводства или о форме обращения прокурора в суд — далеко не самый важный. По имеющейся информации, на практике суды, как правило, принимают решения о признании материалов экстремистскими в порядке «особого производства» — с чем вряд ли можно согласиться, но это не столь принципиально. Основная проблема в «делах о признании материалов экстремистскими» — обеспечение основополагающих принципов судопроизводства — состязательности и равноправия сторон, гласности судебных слушаний, — закреплённых в ст. 123 Конституции РФ. Другое дело, что именно вследствие непрозрачности правил судопроизводства, по которым суд может вынести решение о признании тех или иных материалов экстремистскими, неясности даже вида судопроизводства, в рамках которого происходит разбирательство такого рода дел, данные основные принципы правосудия как раз и могут быть нарушены самым грубым образом. Что, к сожалению, и происходит на практике. Что, в свою очередь, позволяет усомниться — а можно ли такого рода действо вообще признать в качестве отправления правосудия?

20 Из буквального смысла ст. 13 Закона совершенно не ясно, с кем состязается прокурор в «делах о признании материалов экстремистскими». То есть, кто является лицом, участвующим в деле (не суть важно, как оно формально именуется — «ответчик», «заинтересованное лицо» или как-то иначе), оппонирующим прокурору? Никаких указаний на этот счёт в ст. 13 Закона не имеется. Складывается такое впечатление, что ответчиком по делу являются чуть ли не сами информационные материалы, которые и должны каким-то образом состязаться с прокурором, пользоваться своими процессуальными правами, а в последующем обжаловать неблагоприятный для себя судебный акт. Очевидно, что это абсурд, однако на такой вывод наталкивают в первую очередь сами бессодержательные положения ст. 13 Закона.

21 Поскольку подавляющая часть судебных актов о признании материалов экстремистскими, указанных на сайте Минюста России, вынесена в тот период, когда решения судов ещё не должны были размещаться в обязательном порядке в открытом доступе в сети Интернет, остаётся лишь догадываться, кто именно состязался с прокурорами в такого рода делах, и по каким правилам судопроизводства суды выносили решения о признании материалов экстремистскими, на основании которых в последующем Минюст России включил их в федеральный список экстремистских материалов. Ясно лишь одно: такие дела судами рассматриваются сплошь и рядом, а чрезвычайно лаконичные и при этом ещё и внутренне противоречивые положения ст. 13 Закона, судя по всему, не только не являются им помехой, а, возможно, даже наоборот — только упрощают и ускоряют правосудие. Иначе, пожалуй, ничем не объяснить, каким образом некоторые суды умудряются за один день объявить экстремистскими несколько десятков материалов. Своеобразный рекорд в этом плане принадлежит Ростовскому областному суду, который 11.09.2009 г. признал таковыми 34 (!) вида различных информационных материалов (см. позиции с 510 по 543 в федеральном списке экстремистских материалов, размещённом на вышеупомянутом сайте Минюста России).

22 Положения самой ст. 13 Закона сформулированы таким образом, что прокурор может просто представить в суд информационные материалы, которые он просит признать экстремистскими, а суд, в свою очередь, также может в тиши своего кабинета признать их экстремистскими, не привлекая к участию в деле кого бы то ни было вообще. Никто даже обжаловать решение суда не сможет. Но даже если прокурор и суд, применяя принципы правосудия, закреплённые в ГПК РФ и Конституции РФ, и определяют какое-то лицо в качестве ответчика (заинтересованного лица) и вводят его в процесс, совершенно не ясно, кому именно они отводят эту роль. Лицу, у которого данные материалы были обнаружены и изъяты при их распространении, производстве или хранении? С одной стороны, вроде бы логично. Но поскольку прямых указаний на этот счёт в Законе не содержится, всё это может быть так, а может быть как-то иначе, и, по сути, остаётся на усмотрение прокурора и суда. Но самое главное не в этом.

23 Даже если какой-либо отдельный гражданин или конкретная организация, у которых данные материалы были обнаружены, и будут привлечены к участию в процессе и воспользуются всеми соответствующими процессуальными правами, во многих случаях этого будет совершенно недостаточно для признания судебного разбирательства по «делу о признании материалов экстремистскими» проведённым с подлинным соблюдением принципов равноправия и состязательности сторон, предусмотренных ст. 123 Конституции РФ, и требований ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Европейская конвенция, ЕКПЧ), гарантирующей каждому в случае спора о его гражданских правах и обязанностях право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Почему?

24 Представим такую ситуацию. У вас есть какая-то книга, которую вы храните у себя дома и время от времени почитываете. И однажды вы внезапно узнаёте, что, оказывается, на официальном сайте Министерства юстиции РФ она значится в федеральном списке экстремистских материалов, о чём имеется соответствующее решение какого-нибудь районного суда города Энска. А это значит, что в соответствии с ч. 1 ст. 13 Закона распространение и хранение данной книги запрещено и преследуется по закону. То есть в одночасье вы стали правонарушителем, и при наличии особого рвения и желания правоохранительных органов и соответствующей натяжке закона вы уже можете быть привлечены к той или иной юридической ответственности за тот простой факт, что у вас есть данная книга. Не говоря уже о том, что дальнейшие покупка, продажа, ввоз-вывоз за пределы РФ, иные способы оборота и распространения этой книги теперь запрещены по закону. При этом вы ничего не знали о судебном процессе, вас о нём никто не уведомлял и даже не собирался этого делать. Вы не знаете ни судью, вынесшего решение, ни прокурора, инициировавшего судебное разбирательство. Вам совершенно не ясно, по каким соображениям и на основании каких доказательств суд принял такое решение. Вашего мнения на этот счёт никто не спрашивал и уже не спросит. Возможно, что, к примеру, некий гражданин Иванов и оппонировал прокурору, однако вы его не знаете, и вам совершенно невдомёк, насколько профессионально и добросовестно он защищал данный материал (да это уже и не столь важно, поскольку результат в любом случае налицо — материалы признаны экстремистскими). Таким образом, вы оказываетесь в ситуации, когда ваши права состоявшимся судебным решением затронуты, причём весьма существенно, однако вы ничего сделать с этим не можете. Безусловно, звучит всё это довольно дико.

25 К этому можно добавить, что даже если вы каким-то образом и будете осведомлены о происходящем в суде первой инстанции разбирательстве по «делу о признании материалов экстремистскими» и обратитесь в суд с заявлением о вступлении в дело (в качестве ответчика, заинтересованного лица или третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований), то нет никаких гарантий, что вас допустят на этот процесс и вы обретёте соответствующие процессуальные права. Ст. 13 Закона суд ни к чему конкретно не обязывает, и, кроме того, прямого указания на возможность обжалования определения об отказе в допуске к участию в деле процессуальный закон не содержит.

26 Да, остаётся ещё возможность обжалования итогового судебного решения в вышестоящий суд на основании положений ч. 4 ст. 13 ГПК РФ, ст.ст. 336 и 376 ГПК РФ, если вам стало известно о нём своевременно, то есть в пределах процессуальных сроков на обжалование. Вместе с тем, если соответствующие сроки истекли, то возможность доступа к правосудию зависит ещё и от того, восстановят ли вам «пропущенный» срок. С учётом же того, что вы судом первой инстанции вообще не были привлечены к участию в разбирательстве и пока ещё формально даже не имеете статуса лица, участвующего в деле, восстановление процессуального срока на обжалование в этой ситуации выглядит весьма проблематичным. Более того, пересмотр по вашей жалобе состоявшегося решения в суде кассационной или надзорной инстанции возможен только в том случае, если до этого оно ещё не подвергалось соответствующей проверке. Однако, не исключено, что этот некий гр-н Иванов или кто-нибудь другой уже подавали соответствующую кассационную жалобу и решение суда было оставлено в силе. В таком случае вы лишены и этой возможности, поскольку одно и то же решение не может по нескольку раз пересматриваться в кассационном порядке.

27 В случае же массового распространения тех или иных материалов по всей территории России, когда число их обладателей (пользователей) исчисляется, скажем, тысячами, ситуация становится тем более ужасающей. Каждый из них в силу одного только факта владения тем или иным материалом, признанным неким судом экстремистским, вдруг стал правонарушителем (реальным или потенциальным — ещё как на это посмотреть, не будем сейчас заострять внимание на данном моменте).

28 Ст. 13 Закона не требует привлечения к судебным процессам ни авторов (создателей) материалов, ни обладателей соответствующих исключительных прав на них, ни производителей (издательства, типографии и т.п.), ни массовых распространителей, ни соответствующие торговые, транспортные, посреднические организации, участвующие в их распространении, ни импортеров, участвующих в их ввозе на территорию РФ, ни соответствующие иностранные организации, осуществляющие их производство и доставку (пересылку) на территорию России. В случае если соответствующие материалы используются в повседневной деятельности той или иной общественной, религиозной или иной организации, отражая взгляды и убеждения её участников (членов, последователей и т.п.), они также могут быть не привлечены к участию в деле. По имеющейся информации, так в действительности и происходит. Никто из названных лиц, участвующих в массовом производстве, хранении или распространении материалов (не говоря уже о многочисленной армии отдельных владельцев и читателей материалов), не уведомляется о судебных слушаниях и не имеет возможности хоть каким-то образом повлиять на выносимое судебное решение. Ни прокурор, ни суд по буквальному смыслу ст. 13 Закона даже не озабочены выяснением цепочки лиц, имеющих отношение к данным материалам, начиная с момента их создания и заканчивая их появлением в руках у конечных пользователей (потребителей). В результате судебные решения, самым непосредственным образом затрагивающие имущественные и неимущественные права многочисленной группы лиц, по сути, выносятся заочно и втайне от них. О состоявшемся судебном решении, объявившем материалы экстремистскими, эти лица могут официально узнать только через сайт Минюста России, где они не обнаружат даже текста судебного акта. Более того, даже если все перечисленные выше лица будут каким-то образом осведомлены о происходящем судебном разбирательстве и пожелают вступить в процесс, заявив соответствующее ходатайство, оно может быть попросту отклонено судом, и безмолвные материалы будут вынуждены защищать себя сами. По той же самой причине: скудная и недоработанная статья 13 Закона ни к чему конкретно ни прокурора, ни суд не обязывает.

29 В этой связи возникает лишь один вопрос — а как же быть со ст. 46 Конституции РФ, гарантирующей каждому право на судебную защиту, а также со ст. 6 Европейской конвенции, гарантирующей каждому в случае спора о его гражданских правах и обязанностях право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона? Ведь права-то всех этих лиц, в конце концов, очень даже затрагиваются! Закон это, как будто, вообще не интересует.

30 Поскольку «дела о признании материалов экстремистскими» сопряжены с оценкой их содержания на предмет выяснения наличия или отсутствия в них признаков призывов (пропаганды) к осуществлению экстремистской деятельности, суд в этих случаях обычно вынужден назначать производство соответствующей судебно-лингвистической экспертизы. И, как правило, именно от выводов последней зависит исход судебного разбирательства.

31 Однако, поскольку ни авторы (создатели) материалов, ни лица, участвующие в их массовом производстве, распространении, хранении, транспортировке, ни соответствующие общественные, религиозные организации к участию в таких делах вообще не привлекаются, соответственно, не могут они воспользоваться и специальными процессуальными правами, предоставляемыми ст. 79 ГПК РФ в связи с назначением судом экспертизы. То есть, они полностью лишаются права просить суд назначить проведение экспертизы в конкретном судебно-экспертном учреждении или поручить её конкретному эксперту; заявлять отвод эксперту; представлять суду вопросы, подлежащие разрешению при проведении экспертизы; формулировать вопросы для эксперта; знакомиться с определением суда о назначении экспертизы и со сформулированными в нем вопросами; знакомиться с заключением эксперта; ходатайствовать перед судом о назначении повторной, дополнительной, комплексной или комиссионной экспертизы. Ничего этого они сделать не могут.

32 В результате ст. 13 Закона создаёт предпосылки для такой ситуации, что прокурор и суд, фактически, тет-а-тет решают абсолютно все вопросы, связанные с экспертизой, — назначать ли её вообще, какого вида она должна быть, кому поручить её проведение, какие вопросы задать экспертам, как именно их сформулировать и т.п. Если результат экспертизы для прокурора носит «положительный» характер (а он, обратившись в суд с требованием о признании материалов экстремистскими, очевидно, добивается вполне определённого итогового результата), т.е. в ней сделан вывод о наличии в материалах призывов к осуществлению экстремистской деятельности, вряд ли такое заключение эксперта вызовет у него какие-либо несогласия, и вряд ли он будет ходатайствовать о назначении дополнительной или повторной экспертизы. Таким образом, лица, чьи права и обязанности напрямую затрагиваются решением о признании материалов экстремистскими, не имеют реальной возможности повлиять законными средствами на результаты экспертизы. Будучи не допущены к участию в деле, они не могут также представить в материалы дела своё собственное альтернативное лингвистическое (или иное) заключение. И хотя такое заключение, полученное во внесудебном порядке, формально не может иметь в целях судопроизводства статуса экспертного заключения (ст.ст. 79 и 86 ГПК РФ), в то же время, будь оно представлено суду, он в любом случае вынужден был бы дать ему оценку, — по крайней мере, как письменному доказательству (ст. 71 ГПК РФ). Как следствие всего перечисленного, можно без особого риска ошибиться сделать вывод, что конечный вердикт суда в большинстве случаев заранее предрешён и вполне предсказуем.

33 А поскольку процесс, как говорится, есть только форма жизни закона, а процессуальные права предоставляются не столько ради них самих, сколько ради защиты иных, «материальных», прав, свобод и законных интересов, в результате такого «правосудия» нарушаются не только гарантированное ст. 46 Конституции РФ и ст. 6 Европейской конвенции право на судебную защиту, а также целый комплекс иных прав, находящихся под их защитой.

34 В частности, могут быть существенным образом нарушены: право собственности на материалы (ст. 35 Конституции РФ, ст. 1 Протокола № 1 к ЕКПЧ), право на предпринимательскую деятельность (ст. 34 Конституции РФ), свобода деятельности общественных или религиозных объединений (ст.ст. 13,29,30 Конституции РФ, ст.ст. 9, 11 ЕКПЧ), свобода мысли и слова, свобода выражения своих мнений (ст. 29 Конституции РФ, ст.ст. 9 и 10 ЕКПЧ), свобода совести, убеждений и свобода вероисповедания (ст. 28 Конституции РФ, ст. 9 ЕКПЧ), право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ, ст. 10 ЕКПЧ), свобода литературного, художественного, научного и других видов творчества (ст. 44 Конституции РФ). Не говоря уже об угрозе привлечения лиц, имеющих отношение к материалам, объявленным экстремистскими, к той или иной юридической ответственности, вплоть до уголовной. Таким образом, последствия такого «правосудия» в самом деле далеко идущие.

35 Отдельно следует коснуться такого вопроса, как изъятие материалов, в отношении которых у прокурора или иных правоохранительных органов возникают подозрения в их экстремистской направленности. Поскольку прокурор обращается в суд с требованием признать конкретные материалы экстремистскими и поскольку суд может направить их на экспертизу, очевидно, что данные материалы предварительно должны быть физически представлены суду прокурором и должны стать частью материалов дела. Одна ситуация, если материалы при их обнаружении являлись бесхозными, или оказались в распоряжении прокурора в результате их свободного распространения или приобретения. Однако, совершенно иной случай, если они изымаются в принудительном порядке у лица, которое осуществляло их производство, распространение, хранение, транспортировку и т.п. Возникает вопрос, на основании какой правовой нормы прокурор (или иные правоохранительные органы) осуществляют их изъятие в целях последующего представления суду? Каким законом регламентирована процедура их изъятия (ареста) и т.п.? В самом Законе никаких правил на этот счёт не содержится. Выше уже был сделан вывод, что судопроизводство по «делам о признании материалов экстремистскими» не может вестись по правилам УПК РФ или КоАП РФ. Из этого следует, что правила предварительного, до разрешения судом вопроса по существу, изъятия (ареста) вещей и документов, предусмотренные, соответственно, положениями ст.ст. 81–82, 84, 115, 182–185 УПК РФ и ст.ст. 26.6, 26.7, 27.10, 27.14 КоАП РФ, в данном случае неприменимы. Но в таком случае вопрос, на основании чего и по каким правилам осуществляется предварительное принудительное изъятие материалов у того или иного лица, остаётся без ответа. А поскольку любые органы государственной власти могут совершать лишь те действия, что им прямо дозволены законом, из этого следует лишь один возможный вывод: такое досудебное принудительное изъятие материалов не может быть признано правомерным.

36 Несколько слов необходимо сказать также о процедуре «включения информационных материалов в федеральный список экстремистских материалов», осуществляемой Министерством юстиции РФ на основании вступившего в законную силу судебного решения. Возникает вопрос — должен ли Минюст России на основании решения суда выносить ещё какое-то своё, отдельное, «решение о включении» или он просто включает материалы в данный список, не принимая никаких дополнительных решений? Часть 6 статьи 13 Закона говорит о том, что решение о включении информационных материалов в федеральный список экстремистских материалов может быть обжаловано в суд в установленном законодательством Российской Федерации порядке. О чём это свидетельствует? О том, что Минюст России всё же выносит некое «решение о включении»? Или это просто очередная неудачная формулировка законодателя, и под «решением о включении» подразумевалось именно решение суда?

37 Формальное упоминание о «решении о включении» Закон содержит, а, значит, таковое вроде бы должно выноситься. Однако вряд ли можно однозначно ответить на данный вопрос. Тем более что ситуацию ещё более запутывает п. 30.28 Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации (в ред. Указа Президента Российской Федерации от 14 июля 2008 г. №1079), в соответствии с которым Минюст России ведёт и публикует федеральный список экстремистских материалов. Как мы видим, никакого упоминания о необходимости вынесения какого-то «решения о включении» в нём нет. На официальном сайте Минюста России, где размещён федеральный список экстремистских материалов, в качестве оснований для включения тех или иных материалов даны ссылки только на соответствующие судебные акты (примерно в 99% случаев — на решения судов). «Решения о включении», даже если они и выносятся Минюстом, не упоминаются там вообще. Всё это говорит о том, что если кто-то и попытается со ссылкой на ч. 6 ст. 13 Закона обжаловать «решение о включении информационных материалов в федеральный список экстремистских материалов», ему, судя по всему, предстоит до хрипоты доказывать, что должно выноситься некое отдельное решение, отличное от решения суда, а, кроме того, он вряд ли где обнаружит сам текст решения Минюста России, которое он мог бы обжаловать. Но как бы то ни было, в любом случае решение (или же только действие) Минюста России по включению материалов в соответствующий список есть простая формальность — некое административно-техническое действие (акт) и не более того, поскольку Минюст России лишь выполняет предписания ч.ч. 4–6 ст. 13 Закона и действует на основании вступившего в законную силу решения суда о признании материалов экстремистскими. Таким образом, обжалование решения (действия) Минюста России, при том что «основное решение» — о признании материалов экстремистскими — было вынесено судом, вступило в законную силу и уже не может быть обжаловано, скорее всего, вряд ли принесёт какие-то результаты. И дело, конечно, не в том, что не стоит даже пытаться этого делать. (В силу ч. 2 ст. 61 ГПК РФ никакое решение суда не имеет преюдициального значения для лиц, не принимавших в нём участия, а в ч. 4 ст. 13 ГПК РФ утверждается, что «обязательность судебных постановлений не лишает права заинтересованных лиц, не участвовавших в деле, обратиться в суд, если принятым судебным постановлением нарушаются их права и законные интересы». Всё это, безусловно, так.) Речь в данном случае идёт лишь о том, что бессодержательные положения ст. 13 Закона могут послужить оправданием к любому поведению суда, рассматривающему дело по обжалованию решения (действия) Минюста России. Суд может просто самоустраниться, оправдав свою пассивность тем, что правосудие по существу вопроса — о том, являются или нет материалы экстремистскими, — уже состоялось, и ни отменить состоявшееся решение, ни вновь рассматривать тот же самый вопрос он якобы попросту не имеет никакого права.

38 На основании всего вышеизложенного можно сделать вывод, что механизм признания материалов экстремистскими, вытекающий из ст. 13 Закона, открывает столько возможностей для произвола, что мог бы сгодиться разве что для какого-нибудь инквизиционного процесса во времена Средневековья. Но что такое, оказывается, возможно в наши дни — с большим трудом поддаётся какому бы то ни было пониманию.

39 Статья 13 Закона, вне всяких сомнений, противоречит множеству фундаментальных норм Конституции РФ и международного права. Соответственно, она может и, думается, должна быть оспорена в Конституционном Суде РФ. А имевшие место — на основании её положений — случаи нарушений прав и свобод человека, закреплённых в Европейской конвенции и в Протоколах к ней, могут послужить поводом для соответствующих обращений в Европейский суд по правам человека. И, представляется, что перспективы удовлетворения таких жалоб чрезвычайно высоки.

40 Вот стоит ли только властям России доводить дело до этого? Не разумнее ли им самостоятельно изменить саму ст. 13 Закона и устранить уже имевшие место быть нарушения прав и свобод отдельных граждан и организаций? Ведь, думается, это не вполне нормальное положение дел, когда законодательная и исполнительная власть бездействуют, что вынуждает пострадавших оспаривать положения федеральных законов в Конституционном Суде РФ или обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод. Безусловно, никто не может лишить пострадавших права прибегнуть к этим средствам защиты как к своей последней возможности. Но в данном случае речь идёт об отношении к происходящему самих властей России, которые могли бы многое сделать, чтобы вообще ни у кого не было необходимости прибегать к экстраординарным способам защиты своих прав. Кроме того, очевидно, что до КС РФ или ЕСПЧ доберутся лишь единицы, а тем временем права и свободы многих иных лиц могут остаться нарушенными и так и не восстановленными.

41 Действующий на сегодня порядок объявления материалов экстремистскими таков, что в результате под лозунгами борьбы с экстремизмом к числу экстремистских могут быть причислены такие материалы, которые не имеют совершенно никакого отношения к экстремистской деятельности. То есть ст. 13 Закона создаёт благодатную почву для вынесения отдельными судьями (умышленно или просто по недоразумению) откровенно неправосудных и необоснованных решений. И, как следствие, в одночасье могут быть нарушены права и свободы значительного числа лиц.

42 Более того, как это ни парадоксально звучит, судебное решение, необоснованно и, соответственно, незаконно объявившее определённые материалы экстремистскими, уже само претендует на то, чтобы быть обвинённым в экстремизме или, по меньшей мере, в подстрекательстве к формированию в обществе экстремистских настроений. Например, если какой-нибудь суд безосновательно признает экстремистскими материалы, которые распространяются той или иной общественной или религиозной организацией и используются ею в повседневной основной деятельности, или которые изучаются их членами (участниками, прихожанами, последователями и т.п.), то такой судебный акт с последующим включением соответствующих материалов в федеральный список экстремистских, вне всяких сомнений, будет провоцировать разжигание в обществе настроений неприязни, ненависти и вражды к данным организациям и их приверженцам — по политическим, идеологическим, религиозным или социальным мотивам.

43 Вместе с тем, в соответствии с положениями п. 1 ст. 1 Закона к экстремистской деятельности (экстремизму) отнесены следующие действия:

44   • возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;

45   • пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

46   • нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

47   • совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части первой статьи 63 Уголовного кодекса Российской Федерации. (В соответствии с п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ отягчающим обстоятельством признаётся совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы).

48 Следовательно, несправедливое судебное решение об отнесении тех или иных материалов к числу экстремистских может спровоцировать других на совершение тех или иных правонарушений в отношении данных организаций и их последователей по мотивам идеологической, религиозной ненависти или вражды. Интересно, задумывается ли об этом хотя бы один судья, выносящий решения о признании материалов экстремистскими?

49 Если федеральный законодатель полагает, что такая категория дел, как «дела о признании материалов экстремистскими», действительно должна присутствовать в российском правовом пространстве, — это его выбор. Однако, дабы перекрыть возможности для злоупотреблений при разрешении такого рода дел и не допустить нарушений прав и свобод отдельных граждан и организаций, федеральный законодатель, думается, должен обратить пристальное внимание на положения данного Закона (в особенности, на его ст. 13), и внести в него, а также в иные законодательные акты соответствующие изменения и дополнения. С тем чтобы дела данной категории обрели свою однозначную нишу, не допускающую какой-либо неопределённости на этот счёт и, соответственно, получили своё должное правовое регулирование. Безусловно, процессуальные правила их разрешения судами определять также самому законодателю. Вместе с тем можно высказать на этот счёт следующие соображения:

50(1) Изначально должен быть определён конкретный вид судопроизводства из предусмотренных ч. 2 ст. 118 Конституции РФ видов — гражданское, административное или уголовное, — в рамках которого данные дела подлежат разрешению. Совершенно недопустима ситуация, когда ст. 13 Закона, с одной стороны, открывает возможности их разрешения в рамках чуть ли не любого вида судопроизводства, а с другой стороны, ни один отраслевой процессуальный кодекс не содержит правил, специально приспособленных для их разрешения, тогда как без таковых в данном случае явно не обойтись.

51(2) Если, по мнению федерального законодателя, «дела о признании материалов экстремистскими» должны рассматриваться в рамках гражданского судопроизводства (представляется, что этот вариант предпочтителен), также должна быть определена категория гражданских дел, к которым они относятся, — к делам искового производства, к делам, возникающим из публичных правоотношений, или к делам особого производства. В ст. 13 Закона или в ГПК РФ должно быть сделано недвусмысленное указание на этот счёт, и, кроме того, в ГПК РФ должны быть внесены поправки, предусматривающие особенности разрешения судами дел данной категории. В случае отнесения их к категории дел, возникающих из публичных правоотношений, или к делам особого производства, желательно, чтобы ГПК РФ был дополнен новыми соответствующими главами, устанавливающими правила разрешения «экстремистских дел».

52(3) В том случае, если прокурору или иным правоохранительным органам, по мнению законодателя, должно быть дозволено производить предварительное досудебное изъятие (арест) информационных материалов с целью их последующего представления в суд, в самом Федеральном законе от 25 июля 2002 г. №114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» или ином законодательном акте должны быть предусмотрены подробные правила изъятия (ареста) материалов, с тем чтобы не допустить неоправданного ущемления прав владельцев данных материалов.

53(4) В любом случае, какие бы вид судопроизводства или категория гражданских дел ни были выбраны законодателем для целей рассмотрения судами вопроса о признании материалов экстремистскими, в Законе или в отраслевом процессуальном кодексе должно быть однозначно указано:

54   • кто именно — прокурор или иной орган (должностное лицо) — имеет право обратиться в суд с соответствующим требованием; кто должен привлекаться к участию в деле в качестве ответчика (ответчиков) или заинтересованного лица (лиц). То есть должна быть внесена ясность и прозрачность в вопрос о том, кто именно будет состязаться с прокурором (иным заявителем) в данных процессах;

55   • в чём конкретно заключаются требования прокурора к суду, и какое именно решение должен вынести суд, отразив его в резолютивной части итогового судебного акта.

56(5) Специальные пояснения требуются по поводу круга лиц, привлекаемых в качестве ответчиков (заинтересованных лиц). Поскольку очевидно, что признание судом материалов экстремистскими с последующим включением их в федеральный список информационных материалов, размещаемый на сайте Минюста России, по существу запрещает дальнейшее производство и распространение данных материалов кем бы то ни было вообще, что во многих случаях затрагивает права и законные интересы одновременно значительного числа лиц; совершенно недопустима ситуация, когда в качестве ответчика (заинтересованного лица) суд привлекает, скажем, только одного конкретного гражданина или одну организацию, у которых данные материалы были обнаружены и изъяты. Такая ситуация является просто нонсенсом.

57 С тем чтобы этого не допустить, изначально (по всей видимости, в самом Законе) должны быть закреплены положения, императивным образом обязывающие прокурора устанавливать всю цепочку движения данных материалов, — с момента их создания вплоть до момента их появления у конечного владельца, у которого они были изъяты. В обязательном порядке должны выявляться авторы материалов, владельцы исключительных (интеллектуальных) прав на них, их производители, а также лица, осуществляющие в массовом порядке их распространение, транспортировку, хранение, продажу, доставку, импорт, экспорт и т.п. на территории России. В случае поступления их с территории иностранных государств должны устанавливаться иностранные лица, осуществившие их продажу и отгрузку российским гражданам и организациям. Необходимо также проверять и устанавливать, не используются ли данные материалы в повседневной уставной деятельности тех или иных общественных и религиозных организаций (объединений), отражая взгляды, убеждения, верования представителей соответствующих конфессий или общественных групп.

58 Должны устанавливаться, по крайней мере, наиболее крупные, а также централизованные, общероссийские организации, а также соответствующие региональные (местные) общественные и религиозные организации (объединения), действующие по месту обнаружения материалов и осуществления судопроизводства. Кроме того, должны устанавливаться тираж, в котором данные материалы были изданы и распространены, география их распространения, а также хотя бы примерное число отдельных владельцев соответствующих материалов на территории всей России.

59 Далее, автор (создатель) материала, владелец соответствующих исключительных прав на них, все перечисленные выше лица, участвующие в массовом распространении такого рода материалов (причём не обязательно участвовавшие в производстве и распространении конкретного экземпляра книги, листовки, аудио-, видео- или иного материала, изъятых и приобщённых к материалам дела), а также соответствующие общественные и религиозные организации — все они и должны привлекаться прокурором и судом к «делу о признании материалов экстремистскими» со всеми процессуальными правами, предоставляемыми законом лицам, участвующим в деле. Безусловно, к процессу также должны быть привлечены лицо, у которого были изъяты экземпляры материалов, переданных в суд, а также лица, участвовавшие в движении конкретных их экземпляров — производитель, продавец и т.п.

60(6) В процессуальном законе должно быть также закреплено, что если кто-либо из перечисленной категории лиц так и не был привлечён к процессу по инициативе прокурора или суда, но в то же время обратился в суд с самостоятельным заявлением (ходатайством) о вступлении в дело в качестве ответчика (заинтересованного лица) или третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований на предмет спора, ему в любом случае не может быть отказано в удовлетворении данной просьбы.

61(7) С вопросом о круге лиц, привлекаемых к участию в деле, тесно связан также другой вопрос — о подсудности этих дел. Напомним, что в соответствии с ч. 2 ст. 13 Закона дела о признании материалов экстремистскими рассматриваются «федеральным судом по месту их обнаружения, распространения или нахождения организации, осуществившей производство таких материалов». То есть на сегодняшний день их может рассматривать любой районный суд на территории России. Что и происходит на практике. Однако такая ситуация, когда любой районный суд может вынести решение, на основании которого те или иные материалы включаются в федеральный список экстремистских материалов, что парализует их дальнейший оборот на всей территории России, и при этом затрагиваются права и свободы значительного и неопределённого количества лиц, находящихся в самых разных уголках нашей необъятной Родины — не поддаётся разумному осмыслению.

62 Представляется, что если последствия судебного акта имеют общефедеральное значение, потенциально затрагивая права и свободы любого гражданина и любой организации, находящихся на территории Российской Федерации, такого рода акт должен выноситься самим Верховным Судом РФ. Или, по крайней мере, проходить в нём проверку в кассационном порядке, вступая в законную силу под его контролем. В этой связи в Закон и в ГПК РФ должны быть внесены соответствующие поправки, исключающие их из подсудности районных судов, и относящие их к подсудности Верховного Суда РФ или, в крайнем случае, к подсудности верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа.

63 Во втором случае выбор соответствующего регионального суда, рассматривающего дело в качестве суда первой инстанции, должен производиться в зависимости не от того, где данные материалы были обнаружены и изъяты, а по месту нахождения основных их массовых производителей, распространителей и т.п. или по месту нахождения общественных или религиозных организаций (объединений), под эгидой которых происходит их распространение на территории России или соответствующего региона. Именно в этих целях ещё на досудебной стадии органы прокуратуры должны выявлять данных лиц и данные обстоятельства, для чего Закон должен быть дополнен соответствующими положениями.

64(8) Возможно, и нет большого смысла привлекать в обязательном порядке к участию в деле многочисленную армию отдельных владельцев материалов, в отношении которых Верховным Судом РФ или региональным судом (скажем, Мосгорсудом) рассматривается дело о признании их экстремистскими. Однако, поскольку в любом случае их права вступившим в законную силу решением также будут затронуты, им также должно быть предоставлено право высказать своё мнение о характере данных материалов и любые иные соображения по делу, направив в суд, рассматривающий дело, соответствующее обращение (заявление и т.п.). В этих целях на сайте суда, рассматривающего дело, должна размещаться информация о предстоящем судебном процессе, включая дату судебного заседания, и там же должны быть размещены электронные копии материалов дела, с которыми любое лицо могло бы свободно ознакомиться. Соответственно, процессуальный закон должен устанавливать такой срок судебного разбирательства, чтобы у всех этих лиц была реальная возможность ознакомиться с материалами дела и воспользоваться, при соответствующем на то желании, своим правом на направление обращения в суд.

65 Возможно, некоторые из прозвучавших здесь предложений кое-кому покажутся довольно радикальными. Не исключено. Но это лишь предварительные соображения, а не догма, и дискуссия здесь не только допустима, но и крайне необходима.

66 В заключение следует отметить следующее. Никто не говорит о том, что с подлинными проявлениями терроризма не следует бороться. Однако, когда принимается закон, где, во-первых, говорится не о терроризме, а о некоем экстремизме; во-вторых, закрепляются размытые и расплывчатые критерии экстремистской деятельности, что, при желании, к таковой может быть отнесено чуть ли ни всё, что угодно; а, в-третьих, закрепляются абсолютно непрозрачные и нелегитимные процедурные правила объявления чего-либо экстремистским, — в результате всё это может превратиться попросту в некую охоту на ведьм…

67 В этой связи необходимо отметить, что если государству всё же нужна данная категория дел, в таком случае федеральный законодательный орган должен, по меньшей мере, в срочном порядке внести необходимые изменения и дополнения как в статью 13 Закона, так и в иные сопряжённые с нею законодательные акты (в частности, в ГПК РФ), с тем чтобы для начала хотя бы сама процедура признания судами материалов экстремистскими соответствовала конституционным принципам правосудия — состязательности и равноправия сторон, гласности судебных процессов, — что могло бы уменьшить возможности для неоправданного нарушения прав и свобод человека, гарантированных Конституцией РФ и нормами международного права.

10. Беленко И. В.: Экспертная оценка религиозных текстов, высказываний и иллюстраций на предмет возбуждения розни

1 И. В. Беленко (г. Санкт-Петербург)

2 Наряду с подчёркнуто националистическими материалами (судя по заголовкам) значительное место в Федеральном списке экстремистских материалов Минюста России[213] занимают религиозные публикации, в том числе христианского толка. Так, позиции с 510-й по 543-ю и с 556-й по 573-ю составляют книги, брошюры и журналы, выпущенные двумя религиозными издательствами — Watch Tower Bible and Tract Society of Pennsylvania и Wachtturm Bibel- und Traktat-Gesellschaft. Издательства эти принадлежат движению Свидетелей Иеговы и по объёму продукции и числу языков занимают лидирующие положения в издательском мире[214], печатая Библии и миссионерскую литературу, которую приверженцы этой религии, обходя дома и общественные места, распространяют во всём мире.

3 При том что Свидетели Иеговы сравнительно малочисленны — в России их 162 182, а в мире 7 508 050[215], — в большинстве стран их деятельность не остаётся незамеченной. Россия, однако, стала первой и остаётся единственной страной, нашедшей в их изданиях признаки экстремизма — хотя в некоторых странах, наложивших запрет на всякую христианскую, в том числе православную, миссионерскую деятельность, Свидетели Иеговы находятся на нелегальном положении.

4 В чём же современные российские эксперты по экстремизму усматривают интересующие их признаки? Ниже приводятся выдержки из 2 экспертиз, сделанных по религиозным изданиям Свидетелей Иеговы. Каждая из 52 позиций в нижеследующем списке соответствует одной из 52 публикаций, признанных экстремистскими на основании этих экспертиз. Высказывания в публикациях, которые отыскали эксперты, набраны курсивом. Вслед за ними приводятся комментарии экспертов, которые легли в основу судебных решений о включении публикаций в Федеральный список экстремистских материалов.

5 Вначале приводятся выводы из «Заключения судебно-экспертной комиссии по результатам судебной комплексной психолого-лингвистической религиоведческой экспертизы» от 4 мая 2009 года (эксперты Араева Л. А., Яницкий М. С., Осадчий М. А., Кемеровский государственный университет), а потом из «Заключения экспертов по комиссионной комплексной судебной экспертизе» от 15 июля 2009 года (эксперты Касьянюк Т. Н., лингвист; Шипшин С. С., психолог; Астапов С. Н., религиовед; г. Ростов-на-Дону).

6(1) «Хотя Иосия был маленьким, он уже понимал, что нужно дружить с теми, кто служит Иегове. Мы хотим, чтобы ты поступал правильно! (журнал «Сторожевая башня» от 1 февраля 2009 года[216]). Говоря „нужно дружить с теми“, в тексте подразумевается, что одновременно „не нужно дружить с другими“. В этом состоит скрытая пропаганда розни на основе религиозной принадлежности. … Пропагандируется отрицательное отношение к людям, не разделяющим веру в Иегову»[217].

7(2) «У мамы были библейские вопросы, на которые она усердно искала ответы. Один из вопросов касался учения об огненном аде, в котором мучаются грешники. Она спросила приезжавшего к нам инспектора лютеранской церкви, где найти библейское основание для этого учения. Суть его ответа сводилась к следующему: неважно, что говорится в Библии, — нужно учить об огненном аде (журнал «Сторожевая башня» от 15 января 2009 года[218]). В автобиографическом материале, рассказывающем о духовном пути, содержится стабильный для исследуемого материала мотив недовольства поступками церковнослужителей. В брошюре не содержатся сведения о положительном поведении церковнослужителей, об их добросовестном отношении к служению. Следовательно, материал создан с изначальной установкой на формирование отрицательного образа христианских церковнослужителей. Таким образом, брошюра „Сторожевая башня. Выпуск для изучения“ от 15 января 2009 года содержит отрицательный образ христианских церковнослужителей как социальной группы»[219].

8(3) «Мария родилась в еврейской семье и исповедовала еврейскую веру. Она ходила в местную синагогу, как называется у евреев место религиозных собраний, и посещала храм в Иерусалиме. Но по мере того, как Мария всё глубже постигала замысел Бога, она поняла, что Бог больше не одобряет традиции её предков. Иудейские религиозные вожди отдали на смерть её Сына, Мессию. Прежде чем это случилось, Иисус объявил им: Этот дом оставляется вам покинутым (Матфея 23:38). Бог перестал благословлять религиозную систему, в которой выросла Мария (Галатам 2:15,16). Когда образовалось христианское собрание, Марии было, вероятно, около 50 лет. Как она поступила? Пришла ли она к выводу, что раз уж она родилась в еврейской семье, то должна хранить преданность традициям своих предков? Говорила ли она, что слишком старая, чтобы что-то менять? Нет, конечно. Мария поняла, что теперь Бог благословляет христианское собрание, поэтому ей хватило веры и мужества изменить свои взгляды (журнал «Сторожевая башня» от 1 января 2009 года[220]). Одним из ключевых материалов брошюры, выделенным на странице особым цветовым фоном, является текст „У неё было мужество изменить свои взгляды“, в котором рассказывается, как Мария ушла от традиционной религии к истинной. В данном материале содержатся сравнения, призванные доказать превосходство веры в Иегову. О вере в Иегову сообщается только положительная информация, о традиционной религии — только отрицательная. Следовательно, в брошюре „Сторожевая башня. Чему нас учит пример Марии?“ от 1 января 2009 года содержится пропаганда превосходства веры в Иегову»[221].

9(4) «У нас в резервации был католический священник, и Роуз убедила меня сходить к нему и поговорить. Мы спросили, почему умерла наша девочка и где она сейчас. Он объяснил, что Бог забрал Кайлу, потому, что ему был нужен ещё один ангел. Я недоумевал: „Почему, если Богу нужны ангелы, надо было забирать нашу дочь? Ведь он же всемогущий Творец! Какой ему прок от беспомощной малютки?“ Священник ни разу не открыл Библию. Мы ушли с чувством разочарования (журнал «Пробудитесь!» за январь 2009 года[222]). Католический священник описывается, как равнодушный человек, плохо исполняющий свои обязанности пастыря. Имя этого человека не называется. … В книге нет примеров правильного поведения католического священника, способных „уравновесить“ описанный случай. Следовательно, в брошюре действует изначальная установка на создание отрицательного образа»[223].